Стихи 1822 г.
Моя родина
Песня короля Регнера
Языкову А.М.
Стихи 1823 г.
Баян к русскому воину
В.М. Княжевичу
Гимн
К халату
Н.Д. Киселеву
Песнь барда во время...
Песня
Песня
Песня
Песня
Песня
Песня
Песня
Песня
Рок
Услад
Чужбина
Элегия
Стихи 1824 г.
Евпатий
Зима пришла
Катеньке Мойер
Ливония
Муза
Н.Д. Киселеву
Слава богу
Элегия
Элегия
Элегия
Элегия
Элегия
Стихи 1825 г.
А.А. Воейковой
А.Н.Вульфу
А.С.Пушкину
В альбом Ш. К.
Воскресенье
Гений
Две картины
Дерпт
Извиненье
К А. А. Воейковой
К А. Н. Вульфу
Меченосец Аран
Молитва
Настоящее
Новгородская песнь
Поэт
«Поэт свободен. Что награда...»
Прощание с элегиями
Родина
Сон
Элегии
Элегия
Элегия
Элегия
Эпилог
Стихи 1826 г.
А.С. Пушкину
Аделаиде
Виленскому
К А. Н. Вульфу
К Вульфу, Тютчеву и Шепелеву
Мартышка
Мстительность
«Не вы ль убранство наших дней...»
Непоколебимость
«Свободны, млады, в цвете сил...»
Сила и слабость
Сомнение
Тригорское
Элегия
Стихи 1827 г.
Закон природы
К няне А. С. Пушкина
Общая судьба
П. А. Осиповой
Песня
Песня
Платонизм
Ручей
Стихи 1829 г.
Песня
Пловец
Стихи 1830 г.
Водопад
Подражание псалму CXXXVI
Подражание псалму XIV
Стихи 1831 г.
Ау!
Бессонница
Вино
Воспоминание об А. А. Воейковой
И. В. Киреевскому
Им
К. К. Яниш
Конь
Кубок
Лебедь и гусь
Мечтания
Песня
Пловец
Поэт
Поэту
С. С. Тепловой
Стансы
Утро
Элегия
Элегия
Стихи 1832 г.
А.П. Елагиной
Весенняя ночь
Стихи 1833 г.
А.Н. Вульфу
Д. В. Давыдову
«Милы очи ваши ясны...»
Стихи 1835 г.
Из послания Д. В. Давыдову
Стихи 1839 г.
Безвредная ссора
Буря
Верное предсказание
Справедливость пословицы
Элегия
Стихи 1840 г.
Морское купанье
Стихи 1841 г.
Вечер
Элегия
Стихи 1842 г.
Весна
Море
Элегия
Стихи 1843 г.
Элегия
Элегия
Элегия
Стихи 1844 г.
Землетрясенье
Я.П. Полонскому
Стихи 1845 г.
А.С. Хомякову
И.С. Аксакову
К баронессе Е.Н. Вревской
Стихи 1846 г.
Сампсон
«Сияет яркая полночная луна...»

Языков Николай Михайлович

Языков Николай Михайлович (1803-1846) — русский поэт, славянофил. Родился 4 (16) марта в Симбирской губернии в богатой помещичьей семье, получил хорошее домашнее образование. Учился в Санкт-Петербурге в Горном кадетском корпусе (1814-1819), затем в Институте инженеров путей сообщения (1819-1820), но не окончил. Сочинять стихи начал рано, а в петербургские годы завязались его первые литературные знакомства (А.Ф. Воейков, А.Е. Измайлов и др.). В 1819 при посредничестве литератора А.Н. Очкина впервые выступил в печати (в журнале «Соревнователь просвещения и благотворения» появилось его стихотворение «Послание к А.И. Кулибину» «Не часто ли поверхность моря…»), а в 1822 Воейков уже предрекал ему «блестящие успехи на поприще словесности».

Осенью 1822 (вероятно, по совету того же Воейкова) выехал в Дерпт (ныне Тарту), чтобы поступить на философский факультет тамошнего университета. Дерптский университет оставался относительно свободным от стеснений, постигших российские университеты незадолго до этого, и Языков с готовностью окунулся в атмосферу вольномыслия и «студентских кутежей» (на «буйства» студентов там, по традиции немецких университетов, смотрели сквозь пальцы).

На годы, проведенные в Дерпте (1822-1829), пришлись и становление оригинальной поэзии Языкова, и самая ее прославленная пора. За это время было создано более половины всех его стихотворений. Герой дерптской стихотворной лирики Николая Языкова — поэт-студент, упоенный своим талантом, молодостью, независимостью, уверенностью в своих грядущих великих свершениях (этот герой впервые явился в цикле студенческих песен 1823 и в дальнейшем определял восприятие поэзии Николая Языкова современниками). Молодецкая удаль, бесшабашность, заносчивость и похвальбы этого героя имеют истоки в русском фольклоре, что придает ему известное национальное своеобразие (на том же основании языковский «русский студент» ассоциировался и с поэтом-гусаром лирики Дениса Давыдова). Свойственна ему политическая оппозиционность, модная накануне декабрьского восстания 1825. Ряд его исторических, «оссианических» по колориту и откровенно аллюзионных стихотворений 1823-1824, прославляющих героику национальной старины («Песнь барда во время владычества татар в России», «Баян к русскому воину при Димитрии Донском…», «Услад», «Евпатий» и мн. др.), указывает на их тесную связь с программными установками литераторов-декабристов. Есть у него и прямо декларативные, в духе декабристов, стихи — например, элегии «Свободы гордой вдохновенье!..», «Еще молчит гроза народа…» (оба 1824), «Не вы ль убранство наших дней…» (1826) и др. Однако за вольнолюбивой лирикой Языкова стоят не определенные политические убеждения, а эмоции вольной души, нетерпимой к любым притеснениям. Нет в его лирике и характерного для поэтов-декабристов мотива жертвы, приносимой во имя свободы отечества, напротив: «борьба за свободу, — по точному замечанию И.М. Семенко, — праздник, на котором красуется и играет языковский герой».

Уже в первые дерптские годы Николай Языков приобретает известность молодого поэта, обещающего ослепительные успехи в стихосложении, — поэта, за которым будущее русской поэзии. По рекомендации К.Ф. Рылеева его избирают в действительные члены «Вольного общества любителей российской словесности» (1824). Знаки внимания ему оказывает В.А. Жуковский, познакомившийся с Языковым в один из своих приездов в Дерпт. В 1823 ему адресует стихотворное послание А.А. Дельвиг («Младой певец, дорогою прекрасной / Тебе идти к Парнасским высотам...»), в 1824 — А.С. Пушкин, лично еще с ним не знакомый («Издревле сладостный союз / Поэтов меж собой связует…»). На стихи последнего Языков ответил стихотворением «Не вовсе чуя бога света»). Для Пушкина Николай Языков, наряду с А. Дельвигом и Е.А. Баратынским, вошел в «плеяду» поэтов, «поставленную им почти вне всякой возможности суда, а еще менее, какого-либо осуждения» (так утверждал П.А. Анненков, первый биограф Пушкина). Познакомились они с Пушкиным летом 1826, когда Языков гостил в располагавшемся неподалеку от Михайловского Тригорском, имении своего дерптского приятеля А.Н. Вульфа. Воспоминаниям об этом лете Языков посвятил ряд стихотворений, числящихся среди его лучших созданий: А.С. Пушкину («О ты, чья дружба мне дороже…»), К П.А. Осиповой («Аминь, аминь! Глаголю вам…»), «Тригорское», «К няне А.С. Пушкина» и др. Во втором послании к П.А. Осиповой («Благодарю вас за цветы…»).

Быстрый успех и всеобщее признание Языкову обеспечила прежде всего стилистическая новизна его поэзии. Ему удалось воскресить торжественный стиль оды 18 в., но уже обогащенный опытом лирики Жуковского и Батюшкова. Гражданственная патетика, сухая и декларативная у поэтов-декабристов, у него обогащена утонченной эмоциональной культурой карамзинизма. Пафос оказывается нерасторжим с иронией. Более всего в стихах Николая Языкова поражала пьянящая смелость в обращении языком — лексические новообразования («плясавицы», «истаевать», «водобег», «крутояр» и др.), неожиданные словосочетания («девы хищные», «возмутительные очи», «соблазнительный недуг», «яркий хохот», «разгульный венок», «восторгов кипяток» и др.), изощренные синтаксические конструкции. Это общее впечатление передал Н.В. Гоголь: «С появлением первых стихов его всем послышалась <…> удаль всякого выражения, свет молодого восторга и язык, который в такой силе, совершенстве и строгой подчиненности господину своему еще не являлся дотоле ни в ком. Имя Языков пришлось ему недаром. Владеет он языком, как араб диким конем своим, и еще как бы хвастается своею властью. Откуда ни начнет период, с головы ли, с хвоста ли, он выведет его так картинно, заключит и замкнет так, что остановишься пораженный».

В 1827-1828 Языков напряженно готовится к экзаменам на звание кандидата философии, однако, так и не решившись пройти это испытание, весной 1829 уезжает из Дерпта.

В 1829-1832 живет преимущественно в Москве, где сближается с кругом журнала «Московский вестник» (М.П. Погодин, И.В. и П.В. Киреевские, А.С. Хомяков и др.). В это время меняется герой его лирики: это уже не разгульный студент, а божий избранник, пророк, просвещенный вдохновением свыше. В стихах Языкова появляется новый, так называемый «библейский» стиль. Он перелагает псалмы (XIV и CXXXVI), создает «символические» стихотворения — такие, как «Пловец» («Нелюдимо наше море…») и «Конь». В 1831 пишет ряд стихотворений, посвященных расставанию с героем студенческой лирики («Ау!», «Воспоминание об А.А. Воейковой», «Поэт» и др.), завершающийся программным наставлением «Поэту»:

          Когда с тобой сроднилось вдохновенье…
                   <...>
          Иди ты в мир — да слышит он пророка,
          Но в мире будь величествен и свят:
          Не лобызай сахорных уст порока
          И не проси и не бери наград.

В 1833 вышел из печати сборник стихотворений Языкова. Это издание ознаменовало пик его популярности. И.В.Киреевский тогда дал определения «господствующего идеала» и «господствующего чувства» поэзии Языкова — это «стремление к душевному простору» и «электрический восторг». Однако раздались и первые критические голоса (Кс. Полевой). О Языкове начинают говорить как о поэте, не оправдавшем возлагавшихся на него надежд. Позднее это стало лейтмотивов всех, в том числе и сочувственных отзывов о нем (напр., Гоголя: «..ждали чего-то необыкновенного <…>. Но дела не дождались»).

Языков действительно пишет все меньше и все менее, на общий взгляд, «вдохновенно». Его начинают тяготить болезни. В 1832-1837 живет в основном в родовом имении под Симбирском. Он еще создает шедевры, как, например, послание Денису Ивановичу Давыдову (1835), исторгнувшее слезы восхищения у Пушкина (свидетельство Гоголя), но вдохновение посещает его все реже, и публика ропщет. Опыты в эпическом и драматическом роде («Сказка о пастухе и диком вепре» (1835), «Жар-птица». «Драматическая сказка» (1836)) не встречают сочувствия.

В 1838 Языков выезжает для лечения за границу и пять лет (1838-1843) проводит на курортах в Карлсбаде, Гаштейне, Ницце, но состояние его не улучшается. В стихах этого периода преобладает замедленный 6-стопный ямб с парной рифмовкой (александрийский стих), возникают чисто пейзажные стихотворения, лишенные яркого лирического героя («Толпа ли девочек крикливая, живая…», «Ницца приморская», «Переезд через приморские Альпы» и др.). Основные мотивы — болезнь, тоска в разлуке с родиной, ассоциирующейся с широтой и простором, с отчим домом, недовольство чужбиной в самых разных ее проявлениях. Последнее с наибольшей экспрессией высказано в послании Николаю Васильевичу Гоголю. Прежние мажорные языковские интонации воскресают лишь в нескольких стихотворениях 1841: «Морское купанье», «К Рейну», «Песня Балтийским волнам» и др. В 1839 завязалось знакомство Языкова с Гоголем, укрепившим его в ревностном отношении к православию и «всему русскому». Гоголь же в статье «В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность» (1846) дал проницательную оценку поэзии Языкова, который «для гимна и дифирамба родился», и, вместе с тем, скептически отозвался о его поздних, лишенных восторга и «хмеля», стихотворениях: «В них раздались скучанья среди немецких городов, безучастные записки разъездов, перечень однообразно-страдальческого дня. Все это было мертво русскому духу».

Летом 1843 Языков вернулся в Россию и вновь поселился в Москве (здесь он остался до самой смерти). Литературная общественность незадолго до этого раскололась на западников и славянофилов, споры которых уже переросли в личную вражду. Языков, биографически связанный с кругом славянофилов (А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, С.П. Шевырев и др.), выступил на защиту своих друзей. В 1844 он обрушился на западников с гневными посланиями «К ненашим «и «К Чаадаеву», которые оппонентами сразу же были объявлены «политическими доносами». Тогда же сложилась традиция отрицать за ними и художественные достоинства, однако в этих инвективах звучит чисто языковский, торжественный и безудержный пафос, и потому они принадлежат к числу его весьма характерных и выразительных стихотворений.

Большая часть поздних сочинений Языкова — послания, адресованные друзьям и знакомым (К.К. Павловой, П.А. Вяземскому, К.С. и И.С. Аксаковым, Шевыреву, Хомякову, Я.П. Полонскому и др.). Религиозное умонастроение последних лет сказалось в подражаниях псалмам («В альбом», «Подражание псалму») и «сюжетных» стихотворениях из библейской («Сампсон») и церковной («Землятресение») истории. Особенным успехом пользовалось «Землятресение», которое Жуковский даже называл «нашим лучшим стихотворением» (слова в передаче Гоголя). Несколько написанных в поздние годы небольших поэм Языкова успехом не пользовались. Исключение составляет поэма «Липы» (1846), опубликованная уже после смерти автора (в 1859). Речь в ней идет о бесчеловечности российской бюрократической системы, без всякого смысла разрушающей мир и покой доброй немецкой семьи.

Последние прижизненные сборники стихов вышли в 1844 и 1845.

Умер Николай Языков 26 декабря 1846 (7 января 1847) в Москве.


Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты