Стихи 1927 г.
«Весна так чувственна. Прикосновенье ветра...»
Встреча
Звезда
Ночь
Стихи 1928 г.
Отрывок (В движенье хаоса ...)
Стихи 1929 г.
«А на чердак - попытайся один!...»
«За одиночество, за ночь...»
История одного знакомства
Море
«Не плачь, не жалуйся, не надо...»
«Полдневное солнце дрожа растеклось...»
Соловей
Старость
Стихи 1930 г.
Дьявол
Коктебель
Муза
Сон
Стихи 1931 г.
«Меня оброс дремучий воздух...»
Стихи 1940 г.
«Когда на небо синее...»
Стихи 1942 г.
«Бело-синий город Севастополь...»
«Завтра день рожденья твоего...»
Закат
«Лишь буря - приют и спасенье...»
«Люби меня. Я тьма кромешная...»
«Проснемся, успеем ли - война, война...»
«Свирепая была зима...»
Стихи 1943 г.
«В каком неистовом молчаньи...»
«Знаю, что ты ко мне не придешь...»
«И лишь в редчайшие мгновенья...»
«Какое уж тут вдохновенье,- просто...»
«Молчи, я знаю, знаю, знаю...»
«Мы начинали без заглавий...»
«Но в сердце твоем я была ведь?..»
«Но разве счастье взять руками голыми?..»
«У меня большое горе...»
Чистополь
Стихи 1949 г.
«Что же это за игра такая?...»
Стихи 1953 г.
«Назначь мне свиданье...»
Стихи 1955 г.
«Весна и снег. И непробудный...»
«Ветер воет, ветер свищет ...»
«Глубокий, будто темно-золотой...»
«Говорят, от судьбы не уйдешь...»
«Год, в разлуке прожитый...»
«За окном шумит листва густая...»
«За что же изничтоженно...»
«Зима установилась в марте...»
«Не беда, что жизнь ушла...»
Сказка
«Что ж, если говорить без фальши...»
Стихи 1956 г.
«Бредешь в лесу, не думая, что вдруг...»
«Дни мелькают — чет и нечет...»
«Мы рядом сидим...»
«Скорей бы эти листья облетели!...»
«У твоей могилы вечный непокой...»
Стихи 1957 г.
«Кузнечики... А кто они такие?...»
«Не за то ли, что только гроза...»
«Пылает отсвет красноватый...»
Размолвка
«Скажи - как жить мне, как мне жить...»
Сон на рассвете
«Страшно тебе довериться, слово...»
«Ты не становишься воспоминаньем...»
Черта горизонта
Стихи 1958 г.
В минуту отчаянья
«Ты думаешь - правда проста?...»
«Ты думаешь, что силою созвучий...»
«Ты отнял у меня и свет и воздух...»
«Я думала, что ненависть - огонь...»
Стихи 1959 г.
Дальнее дерево
«Если говорить всерьез...»
«К твоей могиле подойду...»
«Я равна для тебя нулю...»
Стихи 1960 г.
«О чем же, о чем, если мир необъятен?...»
«О, ветром зыблемая тень...»
Осенние леса
Стихи 1962 г.
«Ахматовой и Пастернака...»
«День изо дня и год из года...»
«Но только и было, что взгляд издалека...»
«Сквозь сон рванешься ты помериться с судьбою...»
Стихи 1963 г.
«Куда, коварная строка?...»
«Ты сама себе держава...»
Стихи 1964 г.
Горе
«Не отчаивайся никогда...»
Плач китежанки
Стихи 1967 г.
«Давно я не верю надземным широтам...»
«На свете лишь одна Армения...»
«Не взыщи, мои признанья грубы...»
«Ни ахматовской кротости...»
«О, какие мне снились моря!...»
«Оглянусь - окаменею...»
«Одна на свете благодать...»
«Подумай, разве в этом дело...»
«Пожалейте пропавший ручей!...»
«После долгих лет разлуки...»
«Постылых «ни гугу»...»
«Прикосновение к бумаге...»
«Пусть будет близким не в упрек...»
«Сердцу ненавидеть непривычно...»
«Судьба за мной присматривала в оба...»
«Тихие воды, глубокие воды,...»
«Ты что не скажешь, то солжешь...»
«Ужаснусь, опомнившись едва...»
«Черный ворон, черный вран...»
«Что делать! Душа у меня обнищала...»
«Что толковать! Остался краткий срок...»
Стихи 1968 г.
«А ритмы, а рифмы неведомо откуда...»
«Если художник неподкупный ...»
«Немого учат говорить...»
«О сердце человечье, ты все в кровоподтеках...»
«Осень сорок четвертого года...»
Стихи 1969 г.
«Легко ль понять через десятки лет ...»
Молитва в лесу
«Нас предрассветная заря...»
«Сверчок поет, запрятавшись во тьму...»
Эскиз к портрету
«Я живу, озираясь...»
«Я здесь любила все как есть...»
Стихи 1970 г.
Болезнь
«И вы уж мне поверьте...»
«По мне лишь так: когда беда настанет...»
«Слова пустые лежат, не дышат...»
«Ты говоришь: «Я не творила зла...»
Стихи 1971 г.
Домолчаться до стихов
«Когда слагать стихи таланта нет,...»
Летень
«На миру, на юру...»
«Пустыня... Замело следы...»
Рылеев
«Сказать бы, слов своих не слыша...»
Тревога
Стихи 1972 г.
«Взгляни — два дерева растут...»
«И вдруг возникает какой-то напев...»
«К своей заветной цели...»
Превращения

Чистый голос

Лев Озеров

Несколько раз Борис Пастернак упоминал при мне имя Марии Петровых, связывая его с Чистополем, военными зимами у Волги.

— Несомненное поэтическое дарование! — говорил он.

Странным образом мне казалось, что строки из «Спекторского» о «Марии Ильиной, снискавшей нам всеобщее признанье», относятся к Марии Петровых. Это, конечно, мой досужий вымысел. Просто подстановка имени Марии Петровых к Марии Ильиной. Так ли это? Написание «Спекторского» относится к самому началу тридцатых годов. А знакомство с Петровых состоялось до этого — в 1927-м. Мария Ильина чудодейственно казалась мне Марией Петровых. Это чувство, похожее на иллюзию, не прошло до сих пор...

Признаки по-своему пережитой поэтики Пастернака нахожу у Петровых:


	Что б ни было — храни себя,
	Мы здесь, а там — ни зги.
	Моим зрачком пронизывай,
	Моим пыланьем жги,

	Живи двойною силою,
	Безумствуй за двоих.
	Целуй другую милую
	Всем жаром губ моих.

Неожиданно эта поэтика автора «Поверх барьеров» перекликается с поэтикой Ахматовой, наиболее близкой Марии Петровых, горячо поддержанной ею и продолженной:


	Ты отнял у меня и свет и воздух,
	И хочешь знать — где силы я беру,
	Чтобы дышать, чтоб видеть небо в звездах,
	Что за работу браться поутру.

Ко всему, что касалось жизни и работы Ахматовой и Пастернака, Мария Сергеевна относилась с повышенным интересом, как к источнику душевных сил. Она просила меня с протокольной точностью, не опасаясь длиннот, рассказывать ей обо всем, что видел, слышал, узнавал, вычитывал.

Осанка, оберегаемая боязнью суесловия, гордость женщины и поэта, долготерпение, навык принимать в сердце свои и чужие страдания («что б ни было — отмучайся, но жизнь сумей сберечь»), привычка больше терять, чем приобретать, внешне — степенность,— все это заметно перекликалось с Анной Ахматовой. Ее Мария Петровых любила горячо, постоянно, преданно. И при этом пользовалась взаимностью. Я в этом убеждался много раз. Дружеская беседа их — Ахматовой и Петровых — длилась долго. Сравнивают их челки. Этого делать не следует. У Петровых была своя челка, отличная от ахматовской. Дружба с Ахматовой носила еще и характер почтительности младшей к старшей, к ее поэтической величавости. Обе нуждались друг в друге, и это сводило разницу в годах на нет.

При встрече Анна Андреевна спрашивает:

— Вы давно не видели Марию Сергеевну?

— Давно.

Снисходительный взгляд и тишайшая, как бы между прочим произнесенная фраза:

— Это вас не украшает. Вы многое теряете. Она написала прекрасные стихи. Просите, чтобы Мария Сергеевна прочитала их вам...

Перед отъездом в Италию, в город с таинственным названием Таормин, Анна Андреевна просила меня приехать на Ордынку к Ардовым. После недолгого разговора она позволила мне сопровождать ее в такси на Беговую к приболевшей Петровых. Друзья Анны Андреевны беспокоились по поводу поездки в Италию: не стоит ли ей воздержаться от такого длительного путешествия? Но Ахматова решила ехать. Родина Данте и Петрарки, теплынь, почести, которые так поздно пришли к ней, уже и не надеявшейся на них. Некий подарок судьбы. Трудно было отказаться — ей, постоянно читавшей Горация и Данте.

В солнечный день мы приехали на Беговую. Долго, с остановками, взбиралась Анна Андреевна на второй этаж. За это время я успел поведать ей свое, сугубо лирическое. Она выслушала так, как никто никогда не мог выслушать, и сочувственно, но довольно уверенно сказала: «Бывает!» Дверь квартиры была уже открыта, и сияющая Мария Сергеевна, кутаясь в шаль, стояла на площадке. Руки рванулись навстречу Ахматовой. Обнялись. Расцеловались. Редко увидишь кадр такой живописной, психологической, историко-культурной наполненности. Он запечатлелся только на пленке моей памяти. Это незабываемо. И это — тема для живописца, наделенного талантом и воображением.

Мать и дочь? Сестры — старшая и младшая? Подруги? Соратницы? Все, вместе взятое. Общее чувство причастности к трагедийной современности.

Разговор был неспешный, несмотря на то, что Анна Андреевна уже собиралась в дорогу с сопровождавшей ее Аней Каминской, чувство близкой разлуки витало над словами о сем о том. Мария Сергеевна живописно стояла, прислонясь спиной к стене, словно стена согревала ее. Анна Андреевна сидела на диване — несколько усталая, озабоченная.

Узнав, что за Анной Андреевной кто-то заедет (если, впрочем, она не надумает заночевать у Петровых), я решил оставить их наедине. Может быть, мое присутствие мешает их разговору?

— Ах, зачем вы позавчера сорвались и ушли? — спросила меня Мария Сергеевна по телефону. — Можете посожалеть: Анна Андреевна прочитала три новых стихотворения, одно другого лучше. Вы сможете их прочитать... Но вот я не перестаю беспокоиться: как отважилась Анна Андреевна отправиться в такую дальнюю дорогу.

— Все будет хорошо, — сказал я, — она получит премию, услышит добрые слова, а это лечит получше лекарства...

Если не ошибаюсь, у Осипа Мандельштама есть посвящение Марии Петровых. Вернее так: стихотворение, ею навеянное. Это, видимо, она «мастерица виноватых взоров». В последней строфе названо имя:


	Ты, Мария, — гибнущим подмога.
	Надо смерть предупредить, уснуть.
	Я стою у твердого порога —
	Уходи, уйди, еще побудь!..

В семье Марии Сергеевны Петровых хранится автограф этого стихотворения с начальной строчкой «Наша нежность гибнущим подмога».

В повадке строфы, в противоречивом движении слов («уходи, уйди, еще побудь»), в самом определении — «мастерица виноватых взоров» есть что-то существенное от Петровых.

Помнится, Анна Андреевна Ахматова говорила о симпатии к Марии Сергеевне, высказанной Мандельштамом. Есть, как известно, снимок, на котором изображены все трое.

Ранней весной 1956 года мы неожиданно встретились на станции Чкаловская, на Клязьме. С матерью моей Софьей Григорьевной мы помещались в бревенчатом одноэтажном доме отдыха. Неподалеку от нас в большом мрачноватом каменном доме, кажется, санатории Министерства иностранных дел, одновременно среди отдыхающих и лечащихся оказались М. С. Петровых, А. Т. Твардовский, М. А. Лифшиц и М. М. Грубиан, еврейский поэт.

Все эти дни мы беседовали то вшестером, то по двое, то по трое — как придется. С Твардовским мы уходили в лес. Он любил перочинным ножом вырезать палки и дарить их. У каждого из нас были такие подарки. Сквозь лес мы проходили в соседнюю деревню и устраивались на лавочке. Иногда Твардовский был очаровательно открыт, разговорчив, весел. Порой им владела тяжелая печаль. Он молчал либо говорил колкое, гневное, уничижительное...

Мария Петровых в эту пору много переводила с литовского: Теофилиса Тильвитиса — «На земле литовской», поэму, в оригинале названную по местности «Уснине». Весна на Клязьме была по душе Марии Сергеевне, она была спокойна, ласкова, внимательна. Мы прохаживались по аллеям парка. Проходили мимо дома, в окне которого в первом этаже нам был виден Твардовский, сидящий за столом, пишущий. Очевидно, он тогда работал над поэмой «За далью — даль». Не знаю, не спрашивал, а Твардовский не говорил. Хотелось постоять здесь подольше. Но Мария Сергеевна громким шепотом настаивала: «Уйдем! Уйдем! Заметит — это ему помешает. Неловко!»

Мы старались развлекать друг друга. Я рассказывал разные смешные истории, приключавшиеся с поэтами. Часто просили меня повторить речь одного известного поэта перед преподавателями МГУ в дни войны. Твардовский, смеясь, багровел и, как бы откашливаясь, говорил с хрипотцой: «Герой как петух с отрубленной головой, головы нет, а трепыхается». Михаил Александрович нежно улыбался и с нежностью смотрел на Твардовского, веселость которого его радовала больше, чем мое лицедейство. Мария Сергеевна качала головой и смеялась от души. При всей меланхоличности она была смешлива, чувствовала юмор. Матвей Грубиан всплескивал руками: надо же такое! Ну и дает!

Мать бранила меня за то, что позволяю себе такое ярмарочное действо, что задеваю в своих устных рассказах титулованных литераторов, что месть может воспоследовать немедленно...

Источник: Мария Петровых. Домолчаться до стихов. Домашняя библиотека поэзии. Москва: Эксмо-Пресс, 1999.

Самые популярные произведения

«Не плачь, не жалуйся, не надо...»
«Не взыщи, мои признанья грубы...»
«Куда, коварная строка?...»
«Пожалейте пропавший ручей!...»
Мария Петровых
Мария Петровых
[26 марта 1908 - 1 июля 1979]
Помогите библиотеке
Помощь библиотеке
Биография
Хроника жизни и творчества
Об авторе
О Марии Петровых
Чистый голос
Подписывайтесь

Стихи и поэты.
людям нравится
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Реклама
Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты