Стихи 1912 г.
Ночь
Порт
Утро
Стихи 1913 г.
А вы могли бы?
Адище города
В авто
Вывескам
За женщиной
Из улицы в улицу
Исчерпывающая картина весны
Кое-что про Петербург
Любовь
Мы
Нате!
Несколько слов о моей жене
Несколько слов о моей маме
Несколько слов обо мне самом
Ничего не понимают
От усталости
По мостовой ...
Театры
Уличное
Шумики, шумы и шумищи
Стихи 1914 г.
А все-таки
Война объявлена
Еще Петербург
Кофта фата
Мама и убитый немцами вечер
Мысли в призыв
Послушайте!
Скрипка и немного нервно
Стихи 1915 г.
Вам!
Великолепные нелепости
Внимательное отношение к взяточникам
Военно-морская любовь
Вот так я сделался собакой
Гимн взятке
Гимн здоровью
Гимн критику
Гимн обеду
Гимн судье
Гимн ученому
Кое-что по поводу дирижера
Мое к этому отношение (гимн еще почтее)
Пустяк у Оки
Теплое слово кое-каким порокам (почти гимн)
Чудовищные похороны
Я и Наполеон
Стихи 1916 г.
В.Я. Брюсову на память
Дешевая распродажа
Для истории
Издевательства
Ко всему
Лиличка! Вместо письма
Лунная ночь. Пейзаж
Мрак
Надоело
Никчемное самоутешение
Последняя петербургская сказка
России
Себе, любимому, посвящает эти строки автор
Следующий день
Хвои
Эй!
Стихи 1917 г.
Братья писатели
Ешь ананасы...
Иитернациональная басня
К ответу!
Наш марш
Нетрудно, ландышами дыша...
Революция. Поэтохроника
Сказка о красной шапочке
Стихи 1918 г.
Весна
Левый марш (Матросам)
Ода революции
Поэт рабочий
Приказ по армии искусства
Радоваться рано
Той стороне
Тучкины штучки
Хорошее отношение к лошадям
Стихи 1919 г.
Мы идем
Потрясающие факты
С товарищеским приветом, Маяковский
Стихи 1920 г.
III Интернационал
Владимир Ильич
Всем Титам и Власам РСФСР
Гейнеобразное
Горе
Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче
Отношение к барышне
«Портсигар в траву ушель на треть...»
Рассказ про то, как кума о Врангеле толковала без всякого ума
Стихи 1921 г.
Два не совсем обычных случая
Неразбериха
О дряни
Последняя страничка гражданской войны
Приказ № 2 армии искусств
Сказка для шахтера-друга про шахтерки, чуни и каменный уголь
Стихотворение о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе
Стихи 1922 г.
Баллада о доблестном Эмиле
Бюрократиада
Выждем
Как работает республика демократическая?
Мой май
Моя речь на Генуэзской конференции
Нате! Басня о «Крокодиле» и о подписной плате
После изъятий.
Прозаседавшиеся
Сволочи
Спросили раз меня: «Вы любите ли НЭП?» - «Люблю,- ответил я,- когда он не нелеп»
Стих резкий о рулетке и железке
Стихи 1923 г.
...товарищ Чичерин и тралеры отдает и прочее...
1-е мая («Мы!..»)
1-е мая («Поэты...»)
1-е мая («Свети!..»)
17 апреля
Авиадни
Авиачастушки
Баку
Барабанная песня
Вандервельде
Весенний вопрос
Воровский
Газетный день
Германия
Гомперс
Горб
Давиду Штеренбергу
Издевательство летчика
Итог
Керзон
Киноповетрие
Когда мы побеждали голодное лихо, что делал патриарх Тихон?
Коминтерн
Крестьянин,- помни о 17-м апреля!
Марш комсомольца
Молодая гвардия
Москва - Кенигсберг
Муссолини
Мы не верим!
На земле мир. Во человецех благоволение
На цепь!
Наше воскресенье
Не для нас поповские праздники
Нордерней
О «фиасках», «апогеях» и других неведомых вещах
О патриархе Тихоне. Почему суд над милостью ихней?
О поэтах
О том, как у Керзона с обедом разрасталась аппетитов зона
Париж. (Разговорчики с Эйфелевой башней)
Пернатые
Пилсудский
Пуанкаре
Рабочий корреспондент
Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского
Разве у вас не чешутся обе лопатки?
Сказка о дезертире, устроившемся недурненько, и о том, какая участь постигла его самого и семью шкурника
Смыкай ряды!
Солидарность
Срочно. Телеграмма мусье Пуанкаре и Мильерану
Стиннес
Строки охальные про вакханалии пасхальные
Схема смеха
Товарищи! разрешите мне поделиться впечатлениями о Париже и о Монё
Тресты
Уже!
Универсальный ответ
Это значит вот что!
Стихи 1924 г.
9-е января
Будь готов!
Буржуй, - прощайся с приятными деньками - добьем окончательно твердыми деньгами
Владикавказ - Тифлис
Гулом восстаний, на эхо помноженным
Два Берлина
Дипломатическое
Здравствуйте!
Киев
Комсомольская
На помощь
На учет каждая мелочишка (пара издевательств)
Посмеемся!
Пролетарий, в зародыше задуши войну!
Протестую!
Прочь руки от Китая!
Севастополь - Ялта
Селькор
Тамара и Демон
Твердые деньги - твердая почва для смычки крестьянина и рабочего
Ух, и весело!
Хулиганщина
Юбилейное
Стихи 1925 г.
100%
6 монахинь
Notre-Dame
Американские русские
Атлантический океан
Барышня и Вульворт
Блек энд уайт
Богомольное
Бродвей
Бруклинский мост
Верлен и Сезан
Версаль
Вот для чего мужику самолет
Выволакивайте будущее!
Вызов
Город
Даешь мотор!
Два мая
Домой!
Еду
Жорес
Испания
Кемп «Нит гедайге»
Красная зависть
Май
Мексика
Мелкая философия на глубоких местах
Небоскреб в разрезе
Немножко утопии про то, как пойдет метрошка
О.Д.В.Ф.
Порядочный гражданин
Прощание (Кафе)
Прощанье
Рабкор («Ключи счастья» напишет...)
Рабкор (Лбом пробив безграмотья горы...)
Радио-агитатор
Третий фронт
Флаг
Христофор Коломб.
Ялта - Новороссийск
Стихи 1926 г.
Английскому рабочему
Беспризорщина
В мировом масштабе
В повестку дня
Взяточники
Две Москвы
Долг Украине
Еврей (Товарищам из ОЗЕТа).
Искусственные люди
Канцелярские привычки
Краснодар.
Лев Толстой и Ваня Дылдин.
Любовь
Марксизм - оружие, огнестрельный метод. Применяй умеючи метод этот!
Мексика - Нью-Йорк
Мелкая философия на глубоких местах
Мечта поэта
Мои прогулки сквозь улицы и переулки
Московский Китай.
«МЮД»
Наш паровоз, стрелой лети
Наше новогодие
Не юбилейте!
О том, как некоторые втирают очки товарищам, имеющим циковские значки
Октябрь 1917-1926
Передовая передового
Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому
Послание пролетарским поэтам
Праздник урожая
Продолжение прогулок из улицы в переулок
Протекция
Разговор на одесском рейде десантных судов: «Советский Дагестан» и «Красная Абхазия»
Разговор с фининспектором о поэзии
Рождественские пожелания и подарки.
Свидетельствую
Сергею Есенину
Сифилис
Стоящим на посту.
Строго воспрещается
Тип
Товарищу Нетте пароходу и человеку
Тропики
Ужасающая фамильярность
Фабрика бюрократов
Хулиган (Ливень докладов...) .
Хулиган (Республика наша в опасности...)
Частушки о метрополитене
Четырехэтажная халтура
Что делать?

Владимир Маяковский

Человек

  Священнослужителя  мира,  отпустителя  всех  грехов, 
- солнца ладонь на голове моей.
Благочестивейшей из монашествующих - ночи облачение 
на плечах моих.
Дней любви моей тысячелистое Евангелие целую.

      Звенящей болью любовь замоля,
      душой
      иное шествие чающий,
      слышу
      твое, земля:
      "Ныне отпущаеши!"

      В ковчеге ночи,
      новый Ной,
      я жду -
 10   в разливе риз
      сейчас придут,
      придут за мной
      и узел рассекут земной
      секирами зари.
      Идет!
      Пришла.
      Раскуталась.
      Лучи везде!
      Скребут они.
 20   Запели петли утло,
      и тихо входят будни
      с их шелухою сутолок.

      Солнце снова.

      Зовет огневых воевод.
      Барабанит заря,
      и туда,
      за земную грязь вы!
      Солнце!
      Что ж,
 30   своего
      глашатая
      так и забудешь разве?

          РОЖДЕСТВО МАЯКОВСКОГО

    Пусть, науськанные современниками,
    пишут глупые
    историки: "Скушной и
    неинтересной жизнью жил
    замечательный поэт".

    Знаю,
    не призовут мое имя
    грешники,
    задыхающиеся в аду.
    Под аплодисменты попов
    мой занавес не опустится на Голгофе.
    Так вот и буду
 40 в Летнем саду
    пить мой утренний кофе.

    - В небе моего Вифлеема
    никаких не горело знаков,
    никто не мешал
    могилами
    спать кудроголовым волхвам.
    Был абсолютно как все
    - до тошноты одинаков -
    день
 50 моего сошествия к вам.
    И никто
    не догадался намекнуть
    недалекой
    неделикатной звезде:
    "Звезда - мол -
    лень сиять напрасно вам!
    Если не
    человечьего рождения день,
    то чёрта ль,
60  звезда,
    тогда еще
    праздновать?!"

    Суд_и_те:
    говорящую рыбёшку
    выудим нитями невода
    и поем,
    поем золотую,
    воспеваем рыбачью удаль.
    Как же
 70 себя мне не петь,
    если весь я -
    сплошная невидаль,
    если каждое движение мое -
    огромное,
    необъяснимое чудо.

    Две стороны обойдите.
    В каждой
    дивитесь пятилучию.
    Называется "Руки".
 80 Пара прекрасных рук!
    Заметьте:
    справа налево двигать могу
    и слева направо.
    Заметьте:
    лучшую
    шею выбрать могу
    и обовьюсь вокруг.

    Ч_е_репа шкатулку вскройте -
    сверкнет
 90 драгоценнейший ум.
    Есть ли,
    чего б не мог я!
    Хотите,
    новое выдумать могу
    животное?
    Будет ходить
    двухвостое
    или треногое.
    Кто целовал меня -
100 скажет,
    есть ли
    слаще слюны моей сока.
    Покоится в нем у меня
    прекрасный
    красный язык.
    "О-го-го" могу -
    зальется высоко, высоко.
    "О-ГО-ГО" могу -
    и - охоты поэта сокол -
110 голос
    мягко сойдет на низы.
    Всего не сочтешь!
    Наконец,
    чтоб в лето
    зимы,
    воду в вино превращать чтоб мог -
    у меня
    под шерстью жилета
    бьется
120 необычайнейший комок.
    Ударит вправо - направо свадьбы.
    Налево грохнет - дрожат миражи.
    Кого еще мне
    любить устлать бы?
    Кто ляжет
    пьяный,
    ночами ряжен?

    Прачечная.
    Прачки.
130 Много и мокро.
    Радоваться, что ли, на мыльные пузыри?
    Смотрите,
    исчезает стоногий окорок!
    Кто это?
    Дочери неба и зари?

    Булочная.
    Булочник.
    Булки выпек.
    Что булочник?
140 Мукой измусоленный ноль.
    И вдруг
    у булок
    загибаются грифы скрипок.
    Он играет.
    Всё в него влюблено.

    Сапожная.
    Сапожник.
    Прохвост и нищий.
    Надо
150 на сапоги
    какие-то головки.
    Взглянул -
    и в арфы распускаются голенища.
    Он в короне.
    Он принц.
    Веселый и ловкий.

    Это я
    сердце флагом п_о_днял.
    Небывалое чудо двадцатого века!

160 И отхлынули паломники от гроба господня.
    Опустела правоверными древняя Мекка.

            ЖИЗНЬ МАЯКОВСКОГО

    Ревом встревожено логово банкиров, вельмож
                        и дожей.
    Вышли
    латы,
    золото тенькая.

    "Если сердце всё,
    то на что,
    на что же
    вас нагреб, дорогие деньги, я?
170 Как смеют петь,
    кто право дал?
    Кто дням велел июлиться?
    Заприте небо в провода!
    Скрутите землю в улицы!
    Хвалился:
    "Руки?!"
    На ружье ж!
    Ласкался днями летними?
    Так будешь -
180 весь! -
    колюч, как еж.
    Язык оплюйте сплетнями!"

    Загнанный в земной загон,
    влеку дневное иго я.
    А на мозгах
    верхом
    "Закон",
    на сердце цепь -
    "Религия".

190 Полжизни прошло, теперь не вырвешься.
    Тысячеглаз надсмотрщик, фонари, фонари,
                     фонари...
    Я в плену.
    Нет мне выкупа!
    Оковала земля окаянная.
    Я бы всех в любви моей выкупал,
    да в дома обнесен океан ее!

    Кричу...
    и чу!
    ключи звучат!
200 Тюремщика гримаса.
    Бросает
    с острия луча
    клочок гнилого мяса.

    Под хохотливое
    "Ага!"
    бреду по бр_е_ду жара.
    Гремит,
    приковано к ногам,
    ядро земного шара.

210 Замкнуло золото ключом
    глаза.
    Кому слепого весть?
    Навек
    теперь я
    заключен
    в бессмысленную повесть!

    Долой высоких вымыслов бремя!
    Бунт
    муз обреченного данника.
220 Верящие в павлинов
    - выдумка Брэма! -
    верящие в розы
    - измышление досужих ботаников! -
    мое
    безупречное описание земли
    передайте из рода в род.

    Рвясь из меридианов,
    атласа арок,
    пенится,
230 звенит золотоворот
    франков,
    долларов,
    рублей,
    крон,
    иен,
    марок.

    Тонут гении, курицы, лошади, скрипки.
    Тонут слоны.
    Мелочи тонут,
240 В горлах,
    в ноздрях,
    в ушах звон его липкий.
    "Спасите!"
    Места нет недоступного стону.

    А посредине,
    обведенный невозмутимой каймой,
    целый остров расцветоченного ковра.
    Здесь
    живет
250 Повелитель Всего -
    соперник мой,
    мой неодолимый враг.
    Нежнейшие горошинки на тонких чулках его.
    Штанов франтовских восхитительны полосы.
    Галстук,
    выпестренный ахово,
    с шеищи
    по глобусу пуза расползся.

    Гибнут кругом.
260 Но, как в небо бурав,
    в честь
    твоего - сиятельный - сана:
    Бр-р-а-во!
    Эвива!
    Банзай!
    Ура!
    Гох!
    Гип-гип!
    Вив!
270 Осанна!

    Пророков могущество в громах винят.
    Глупые!
    Он это
    читает Локка!
    Нравится.
    От смеха
    на брюхе
    звенят,
    молнятся целые цепи брелоков.
280 Онемелые
    стоим
    перед делом эллина.
    Думаем:
    "Кто бы,
    где бы,
    когда бы?"
    А это
    им
    покойному Фидию велено:
290 "Хочу,
    чтоб из мрамора
    пышные бабы".

    Четыре часа -
    прекрасный повод:
    "Рабы,
    хочу отобедать заново!"
    И бог
    - его проворный повар -
    из глин
300 сочиняет мясо фазаново.
    Вытянется,
    самку в любви олелеяв.
    "Хочешь
    бесценнейшую из звездного скопа?"
    И вот
    для него
    легион Галилеев
    елозит по звездам в глаза телескопов.

    Встрясывают революции царств тельца,
310 меняет погонщиков человечий табун,
    но тебя,
    некоронованного сердец владельца,
    ни один не трогает бунт!

           СТРАСТИ МАЯКОВСКОГО

    Слышите?
    Слышите лошажье ржанье?
    Слышите?
    Слышите вопли автомобильи?
    Это идут,
    идут горожане
320 выкупаться в Его обилии.

    Разлив людей.
    Затерся в люд,
    расстроенный и хлюпкий.
    Хватаюсь за уздцы.
    Ловлю
    за фалды и за юбки.

    Что это?
    Ты?
    Туда же ведома?!
330 В святошестве изолгалась!
    Как красный фонарь у публичного дома,
    кровав
    налившийся глаз.

    Зачем тебе?
    Остановись!
    Я знаю радость слаже!
    Надменно лес ресниц навис.
    Остановись!
    Ушла уже...

340 Там, возносясь над головами, Он.

    Череп блестит,
    Хоть надень его на ноги,
    безволосый,
    весь рассиялся в лоске.
    Только
    у пальца безымянного
    на последней фаланге
    три
    из-под бриллианта -
350 выщетинились волосики.

    Вижу - подошла.
    Склонилась руке.
    Губы волосикам,
    шепчут над ними они,
    "Флейточкой" называют один,
    "Облачком" - другой,
    третий - сияньем неведомым
    какого-то,
    только что
360 мною творимого имени.

          ВОЗНЕСЕНИЕ МАЯКОВСКОГО

   Я сам поэт. Детей учите: "Солнце встает над ковылями". 
С любовного ложа из-за Его волосиков любимой голова.

    Глазами взвила ввысь стрелу.
    Улыбку убери твою!
    А сердце рвется к выстрелу,
    а горло бредит бритвою.
    В бессвязный бред о демоне
    растет моя тоска.
    Идет за мной,
    к воде манит,
    ведет на крыши скат.
370 Снега кругом.
    Снегов налет.
    Завьются и замрут.
    И падает
    - опять! -
    на лед
    замерзший изумруд.
    Дрожит душа.
    Меж льдов она,
    и ей из льдов не выйти!
380 Вот так и буду,
    заколдованный,
    набережной Невы идти.
    Шагну -
    и снова в месте том.
    Рванусь -
    и снова зря.

    Воздвигся перед носом дом.
    Разверзлась за оконным льдом
    пузатая заря.

390 Туда!
    Мяукал кот.
    Коптел, горя,
    ночник.
    Звонюсь в звонок.
    Аптекаря!
    Аптекаря!
    Повис на палки ног.

    Выросли,
    спутались мысли,
400 оленьи
    рога.
    Плачем марая
    пол,
    распластался в моленьи
    о моем потерянном рае.

    Аптекарь!
    Аптекарь!
    Где
    до конца
410 сердце тоску изноет?
    У неба ль бескрайнего в нивах,
    в бреде ль Сахар,
    у пустынь в помешанном зное
    есть приют для ревнивых?
    За стенками склянок столько тайн.
    Ты знаешь высшие справедливости.
    Аптекарь,
    дай
    душу
420 без боли
    в просторы вывести.

    Протягивает.
    Череп.
    "Яд".
    Скрестилась кость на кость.

    Кому даешь?
    Бессмертен я,
    твой небывалый гость.
    Глаза слепые,
430 голос нем,
    и разум запер дверь за ним,
    так что ж
    - еще! -
    нашел во мне,
    чтоб ядом быть растерзанным?

    Мутная догадка по глупому пробрела.
    В окнах зеваки.
    Дыбятся волоса.
    И вдруг я
440 плавно оплываю прилавок.
    Потолок отверзается сам.

    Визги.
    Шум.
    "Над домом висит!"
    Над домом вишу.

    Церковь в закате.
    Крест огарком.
    Мимо!
    Л_е_са верхи.
450 Вороньём окаркан.
    Мимо!

    Студенты!
    Вздор
    все, что знаем и учим!
    Физика, химия и астрономия - чушь.
    Вот захотел
    и по тучам
    лечу ж.

    Всюду теперь!
460 Можно везде мне.
    Взбурься, баллад поэтовых тина.
    Пойте теперь
    о новом - пойте - Демоне
    в американском пиджаке
    и блеске желтых ботинок.

            МАЯКОВСКИЙ В НЕБЕ

      Стоп!

      Скидываю на тучу
      вещей
      и тела усталого
470   кладь.
      Благоприятны места, в которых доселе
                    не был.

      Оглядываюсь.
      Эта вот
      зализанная гладь -
      это и есть хваленое небо?

      Посмотрим, посмотрим!

      Искрило,
      сверкало,
      блестело,
480   И
      шорох шел -
      облако
      или
      бестелые
      тихо скользили.

      "Если красавица в любви клянется..."

      Здесь,
      на небесной тверди
      слышать музыку Верди?
490   В облаке скважина.
      Заглядываю -
      ангелы поют.
      Важно живут ангелы.
      Важно.

      Один отделился
      и так любезно
      дремотную немоту расторг:
      "Ну, как вам,
      Владимир Владимирович,
500   нравится бездна?"
      И я отвечаю так же любезно:
      "Прелестная бездна.
      Бездна - восторг!"
      Раздражало вначале:
      нет тебе
      ни угла ни одного,
      ни чаю,
      ни к чаю газет.
510   Постепенно вживался небесам в уклад.
      Выхожу с другими глазеть,
      не пришло ли новых.
      "А, и вы!"
      Радостно обнял.
      "Здравствуйте, Владимир Владимирович!"
      "Здравствуйте, Абрам Васильевич!
      Ну, как кончались?
      Ничего?
      Удобно ль?"

520   Хорошие шуточки, а?

      Понравилось.
      Стал стоять при въезде.
      И если
      знакомые
      являлись, умирав,
      сопровождал их,
      показывая в рампе созвездий
      величественную бутафорию миров.

      Центральная станция всех явлений,
530   путаница штепселей, рычагов и ручек.
      Вот сюда
      - и миры застынут в лени -
      вот сюда
      - завертятся шибче и круче.
      "Крутните, - просят, -
      да так, чтоб вымер мир.
      Что им?
      Кровью поля поливать?"
      Смеюсь горячности.
540   "Шут с ними!
      Пусть поливают,
      плевать!"
      Главный склад всевозможных лучей.
      Место выгоревшие звезды кидать.
      Ветхий чертеж
      - неизвестно чей -
      первый неудавшийся проект кита.

      Серьезно.
      Занято.
550   Кто тучи чинит,
      кто жар надбавляет солнцу в печи.
      Всё в страшном порядке,
      в покое,
      в чине.
      Никто не толкается.
      Впрочем, и нечем.

      Сперва ругались.
      "Шатается без дела!"
      Я для сердца,
560   а где у бестелых сердца?!
      Предложил им:
      "Хотите,
      по облаку
      телом
      развалюсь
      и буду всех созерцать".

      "Нет, - говорят, - это нам не подходит!"
      "Ну, не подходит - как знаете! Мое дело
                   предложить".

      Кузни времен вздыхают меха -
      и новый
      год
570   готов.
      Отсюда
      низвергается, громыхая,
      страшный оползень годов.
      Я счет не веду неделям.
      Мы,
      хранимые в рамах времен,
      мы любовь на дни не делим,
      не меняем любимых имен.

      Стих,
570   Лучам луны на м_е_ли
      слег,
      волнение снами сморя.
      Будто на пляже южном,
      только еще онемелей,
      и по мне,
      насквозь излаская,
      катятся вечности моря.

         ВОЗВРАЩЕНИЕ МАЯКОВСКОГО

1, 2, 4, 8, 16, тысячи, миллионы.

      Вставай,
      довольно!
590   На солнце очи!
      Доколе будешь распластан, нем?

      Бурчу спросонок:
      "Чего грохочут?
      Кто смеет сердцем шуметь во мне?"

      Утро,
      вечер ли?
      Ровен белесый свет небес.

      Сколько их,
      веков,
600   успело уйти,
      в дребезги дней разбилось о даль...
      Думаю,
      глядя на млечные пути, -
      не моя седая развеялась борода ль?

      Звезды падают.
      Стал глаза вести.
      Ишь
      туда,
      на землю, быстрая!

610   Проснулись в сердце забытые зависти,
      а мозг
      досужий
      фантазию выстроил.
      - Теперь
      на земле,
      должно быть, ново.
      Пахучие вёсны развесили в селах.
      Город каждый, должно быть, иллюминован.
      Поет семья краснощеких и веселых,

620   Тоска возникла.
      Резче и резче.
      Царственно туча встает,
      дальнее вспыхнет облако,
      все мне мерещится
      близость
      какого-то земного облика.

      Напрягся,
      ищу
      меж другими точками
630   землю.

      Вот она!

      Въелся.
      Моря различаю,
      горы в орлином клёкоте...

      Рядом отец.
      Такой же.
      Только на ухо больше туг,
      да поистерся
      немного
640   на локте
      форменный лесничего сюртук.

      Раздражает.
      Тоже
      уставился наземь.
      Какая старому мысль ясна?
      Тихо говорит:
      "На Кавказе,
      вероятно, весна".

      Бестелое стадо,
650   ну и тоску ж оно
      гонит!

      Взб_у_бнилась злоба апаша.

      Папаша,
      мне скушно!
      Мне скушно, папаша!
      Глупых поэтов небом м_а_ните,
      вырядились
      звезд ордена!
      Солнце!
660   Чего расплескалось мантией?
      Думаешь - кардинал?
      Довольно лучи обсасывать в спячке.
      За мной!
      Все равно без ножек -
      чего вам пачкать?!
      И галош не понадобится в грязи земной.

      Звезды!
      Довольно
      мученический плести
670   венок
      земле!
      Озакатили красным.
      Кто там
      крылами
      к земле блестит?
      Заря?
      Стой!
      По дороге как раз нам.

      То перекинусь радугой,
680   то хвост завью кометою.
      Чего пошел играть дугой?
      Какую жуть в кайме таю?

      Показываю
      мирам
      номера
      невероятной скорости.
      Дух
      бездомный давно
      полон дум о давних
690   днях.
      Земных полушарий горсти
      вижу -
      лежат города в них.

      Отдельные голоса различает ухо.

      Взмахах в ста.

      "Здравствуй, старуха!"
      Поскользнулся в асфальте.
      Встал.

      То-то удивятся не ихней силище
700   путешественника неб.

      Голоса:
      "Смотрите,
      должно быть, красильщик
      с крыши.
      Еще удачно!
      Тяжелый хлеб".

      И снова
      толпа
      в поводу у дела,
710   громоголосый катился день ее.
      О, есть ли
      глотка,
      чтоб громче вгудела
      - города громче -
      в его гудение.

      Кто схватит улиц рвущийся вымах!
      Кто может распутать тоннелей подкопы!
      Кто их остановит,
      по воздуху
720   в дымах
      аэропланами буравящих копоть!

      По скату экватора
      Из Чикаг
      сквозь Тамбовы
      катятся рубли.
      Вытянув выи,
      гонятся все,
      телами утрамбовывая
      горы,
730   моря,
      мостовые.

      Их тот же лысый
      невидимый водит,
      главный танцмейстер земного канкана.
      То в виде идеи,
      то чёрта вроде,
      то богом сияет, за облако канув.

      Тише, философы!
      Я знаю -
740   не спорьте -
      зачем источник жизни дарен им.
      Затем, чтоб рвать,
      затем, чтоб портить
      дни листкам календарным.

      Их жалеть!
      А меня им жаль?
      Сожрали бульвары,
      сады,
      предместья!
750   Антиквар?
      Покажите!
      Покупаю кинжал.

      И сладко чувствовать,
      что вот
      пред местью я.


             МАЯКОВСКИЙ ВЕКАМ

      Куда я,
      зачем я?
      Улицей сотой
      мечусь
760   человечьим
      разжужженным ульем.

      Глаза пролетают оконные соты,
      и тяжко,
      и чуждо,
      и мёрзко в июле им.

      Витрины и окна тушит
      город.

      Устал и сник.

      И только
770   туч выпотрашивает туши
      кровавый закат-мясник.

      Слоняюсь.
      Мост феерический.
      Влез.
      И в страшном волненьи взираю с него я.
      Стоял, вспоминаю.
      Был этот блеск.
      И это
      тогда
780   называлось Невою.

      Здесь город был. -
      Бессмысленный город,
      выпутанный в дымы трубного леса.
      В этом самом городе
      скоро
      ночи начнутся,
      остекленелые,
      белесые.

      Июлю капут.
790   Обезночел загретый.
      Избредился в шепот чего-то сквозного.
      То видится крест лазаретной кареты,
      то слышится выстрел.
      Умолкнет -
      и снова.

      Я знаю,
      такому, как я,
      накалиться
      недолго,
800   конечно,
      но все-таки дико,
      когда не фонарные тыщи,
      а лица.
      Где было подобие этого тика?

      И вижу, над домом
      по риску откоса
      лучами идешь,
      собираешь их в копны.
      Тянусь,
810   но туманом ушла из-под носа.
      И снова стою
      онемелый и вкопанный.
      Гуляк полуночных толпа раскололась,
      почти что чувствую запах кожи,
      почти что дыханье,
      почти что голос,
      я думаю - призрак,
      он взял, да и ожил.

      Рванулась,
820   вышла из воздуха уз она.
      Ей мало
      - одна! -
      раскинулась в шествие.
      Ожившее сердце шарахнулось грузно.
      Я снова земными мученьями узнан.
      Да здравствует
      - снова! -
      мое сумасшествие!

      Фонари вот так же врезаны были
830   в середину улицы.
      Дома похожи.
      Вот так же,
      из ниши,
      головы кобыльей
      вылеп.

      - Прохожий!
      Это улица Жуковского?

      Смотрит,
      как смотрит дитя на скелет,
840   глаза вот такие,
      старается мимо.

      "Она - Маяковского тысячи лет:
      он здесь застрелился у двери любимой".
      Кто,
      я застрелился?
      Такое загнут!
      Блестящую радость, сердце, вычекань!
      Окну
      лечу.
850   Небес привычка.

      Выс_о_ко.
      Глубже ввысь зашел
      за этажем этаж.
      Завесилась.
      Смотрю за шелк -
      все то же,
      спальня та ж.

      Сквозь тысячи лет прошла -и юна.
      Лежишь,
860   волос_а_ луною высиня.
      Минута...
      и то,
      что было - луна,
      Его оказалась голая лысина.

      Нашел!

      Теперь пускай поспят.
      Рука,
      кинжала жало стиснь!
      Крадусь,
870   приглядываюсь -
      и опять!
      люблю
      и вспять
      иду в любви и в жалости.

      Доброе утро!

      Зажглось электричество.
      Глаз два выката.
      "Кто вы?" -
880   "Я Николаев
      - инженер.
      Это моя квартира.
      А вы кто?
      Чего пристаете к моей жене?"

      Чужая комната.
      Утро дрогло.
      Трясясь уголками губ,
      чужая женщина,
      раздетая догола.

      Бегу.

890   Растерзанной тенью,
      большой,
      косматый,
      несусь по стене,
      луной облитый.
      Жильцы выбегают, запахивая халаты.
      Гремлю о плиты.
      Швейцара ударами в угол загнал.
      "Из сорок второго
      куда ее дели?" -
900   "Легенда есть:
      к нему
      из окна.
      Вот так и валялись
      тело на теле".

      Куда теперь!
      Куда глаза
      глядят.
      Поля?
      Пускай поля!
910   Траля-ля, дзин-дза,
      тра-ля-ля, дзин-дза,
      тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля!

      Петлей на шею луч накинь!
      Сплетусь в палящем лете я!
      Гремят на мне
      наручники,
      любви тысячелетия...
      Погибнет все.
      Сойдет на нет.
920   И тот,
      кто жизнью движет,
      последний луч
      над тьмой планет
      из солнц последних выжжет.
      И только
      боль моя
      острей -
      стою,
      огнем обвит,
930   на несгорающем костре
      немыслимой любви.

                ПОСЛЕДНЕЕ

      Ширь,
      бездомного
      снова
      лоном твоим прими!
      Небо какое теперь?
      Звезде какой?
      Тысячью церквей
      подо мной
940   затянул
      и тянет мир:
      "Со святыми упокой!"

      [1916-1917]

Самые популярные произведения

Лиличка! Вместо письма
Нате!
Селькор
«Если наш Бов тебе нравится...»
Владимир Маяковский
Владимир Маяковский
[7 июля 1893 - 14 апреля 1930]
Помогите библиотеке
Помощь библиотеке
Поэмы
150 000 000
«IV Интернационал»
Владимир Ильич Ленин
Война и мир
Летающий пролетарий
Люблю
Облако в штанах
Про это
«Пятый Интернационал»
Флейта-позвоночник
Человек
Проза
Париж. (Записки Людогуся)
Париж. Быт
Париж. Театр Парижа
Парижские очерки. Музыка
Парижские провинции
Сегодняшний Берлин
Семидневный смотр французской живописи
Пьесы
«А что, если?..»
Владимир Маяковский
Вчерашний подвиг
Как кто проводит время, праздники празднуя
«Мистерия-буфф»
«Мистерия-буфф» Второй вариант
Пьеска про попов, кои не понимают, праздник что такое
Чемпионат всемирной классовой борьбы
Миниатюры и эпиграммы
[Журнал «Красный перец»]
[Журнал «Огонек»]
[Журнал «Смена»]
[Издательство «Красная новь»]
[Плакат о жилищно-строительном займе]
2. «Расхлябанность - белогвардейщина вторая...»
3. «Третья белогвардейщина-советский бюрократ»
«А сколько вас сушеных на фунт?..»
«Бей Бовом...»
«Беспечность хуже всякого белогвардейца...»
Два простоя
«Если наш Бов тебе нравится...»
Завтрак английского дипломата
Заколдованный круг
Запасливый кооператор
Клемансо
Коронация Кирилла
Ллойд-Джордж
Лубки-плакаты и лубки-открытки
Маленькая разница
«Марьинорощинское»
Мильеран
Подписи к плакатам издательства «Парус»
Подпись к плакату издательства «Парус». «Вот как...»
Профплакаты
«Рабочий» Макдональд и буржуй Асквит
«Сколько бы у нас в цехе с него за простой вычли!..»
Тексты для плакатов Наркомфина
Три блокады
Прочие сочинения
[Журнал «Крысодав»]
[Журнал «Московский пролетарий»]
[Контрагентство печати]
[Кооперативные плакаты]
[Моссукно]
«Афиша "Мистерии-буфф"»
«Бабушкам академий»
«В РСФСР 130 миллионов населения»
В трамвае
Вон самогон!
«Ворковал (совсем голубочек)...»
Выступление на собрании деятелей искусств 12 марта 1917 г.
Герои и жертвы революции
Госиздат
Граждане! Поймите же, наконец, голод дошел до ужаса
Грустная повесть из жизни Филиппова
Гужевая повинность заменяется трудгужналогом
ГУМ
Декрет о натуральном налоге на хлеб, картофель и масличные семена
Декрет о натуральном налоге на яйца
Долой
Достижения футуризма
Займем у бога
«Идите к черту!»
Каждая фабрика и каждый завод, посмотри внимательно это вот
Каждый, думающий о счастье своем, покупай немедленно выигрышный заем!
Когда голод грыз прошлое лето, что делала власть Советов?
Кому и на кой ляд целовальный обряд
Крестить - это только попам рубли скрести
Крестьянам! Рассказ о Змее-Горыныче и о том, в кого Горыныч обратился нынче
Крестьяне, собственной выгоды ради поймите - дело не в обряде
Крестьянское
«Леф»
Лозунги для журнала «Даешь»
Лозунги к 1 мая
«Лозунги по производственной пропаганде»
Маленькая электрификация
Манифест из альманаха «Садок судей II»
«Мосполиграф»
«Моссельпром»
«Мотня в работе-разрухе родня...»
Мы прогнали с биржи труда тех, кто так пролез туда
На горе бедненьким, богатейшим на счастье - и исповедники и причастье
Надо помочь голодающей Волге!
Наши поправки в англо-советский договор
«Не предаваясь «большевистским бредням» ...»
«Нечего есть! Обсемениться нечем!»
Ни знахарство, ни благодать бога в болезни не подмога
Ни знахарь, ни бог, ни ангелы бога - крестьянству не подмога
О завхозе, который чуть не погиб со всей конторой
Одна голова всегда бедна, а потому бедна, что живет одна
«Окна» Роста 1919-1922
От поминок и панихид у одних попов довольный вид
От примет кроме вреда ничего нет
Первая олимпиада российского футуризма
Первомайское поздравление
Перчатка
Повествование это о странствии эсера вокруг света
Постоял здесь, - мотнулся туда, - вот и вся производительность труда
Пощечина общественному вкусу [Из альманаха]
Пощечина общественному вкусу [Листовка]
Пришедший сам
Про Тита и Ваньку. Случай, показывающий, что безбожнику много лучше
Про то, как за немцами, на денежки Антанты, отечественные двинулись, для «удушения» наняты
Про Феклу, Акулину, корову и бога
Против переделов
Прошения на имя бога - в засуху не подмога
Рабочий, смотри эти два декрета!
Рабочий, эй!
Раньше. Теперь
Рассказ о Климе, купившем заем, и о Прове, не подумавшем о счастье своем
Рассказ о том, путем каким с бедою справился Аким
Рассказ про Клима из черноземных мест, про Всероссийскую выставку и Резинотрест
Рассказ про то, как узнал Фадей закон, защищающий рабочих людей
Резинотрест
Сказка про купцову нацию, мужика и кооперацию
Слушайте новый зов!
Смотри, чтоб праздник перешел и в будни, чтоб шли на работу праздника многолюдней
Советская азбука
Советский Союз, - намотай на ус - кто Юз
Ткачи и пряхи! Пора нам перестать верить заграничным баранам!
Товарищи крестьяне, вдумайтесь раз хоть - зачем крестьянину справлять пасху?
Товарищи! Граждане! Всех бороться с голодом зовет IX съезд Советов!
Топливо - основа республики
Транспортники!
Трудовая взаимопомощь инвентарем
«Чаеуправление»
Эй, крестьянин, если ты не знаешь о налоге декрета, почитай, посмотри и обдумай это
«Юз, незнакомый с проволочкой...»
Письма
Письмо в редакцию газеты «Биржевые ведомости»
Письмо в редакцию газеты «Новь»
Публицистика
«Бегом через верниссажи»
«Без белых флагов»
«Будетляне»
Война и язык
Два Чехова
Живопись сегодняшнего дня
«И нам мяса!»
«Как бы Москве не остаться без художников»
Капля дегтя
Не бабочки, а Александр Македонский
О новейшей русской поэзии
О разных Маяковских
Отношение сегодняшнего театра и кинематографа к искусству
Поэзовечер Игоря Северянина
Россия. Искусство. Мы
Театр, кинематограф, футуризм
Теперь к Америкам!
Уничтожение кинематографом «театра» как признак возрождения театрального искусства
Штатская шрапнель
Штатская шрапнель. Вравшим кистью
Штатская шрапнель. Поэты на фугасах
Подписывайтесь

Стихи и поэты.
людям нравится
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Реклама
Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты