Стихи 1912 г.
Ночь
Порт
Утро
Стихи 1913 г.
А вы могли бы?
Адище города
В авто
Вывескам
За женщиной
Из улицы в улицу
Исчерпывающая картина весны
Кое-что про Петербург
Любовь
Мы
Нате!
Несколько слов о моей жене
Несколько слов о моей маме
Несколько слов обо мне самом
Ничего не понимают
От усталости
По мостовой ...
Театры
Уличное
Шумики, шумы и шумищи
Стихи 1914 г.
А все-таки
Война объявлена
Еще Петербург
Кофта фата
Мама и убитый немцами вечер
Мысли в призыв
Послушайте!
Скрипка и немного нервно
Стихи 1915 г.
Вам!
Великолепные нелепости
Внимательное отношение к взяточникам
Военно-морская любовь
Вот так я сделался собакой
Гимн взятке
Гимн здоровью
Гимн критику
Гимн обеду
Гимн судье
Гимн ученому
Кое-что по поводу дирижера
Мое к этому отношение (гимн еще почтее)
Пустяк у Оки
Теплое слово кое-каким порокам (почти гимн)
Чудовищные похороны
Я и Наполеон
Стихи 1916 г.
В.Я. Брюсову на память
Дешевая распродажа
Для истории
Издевательства
Ко всему
Лиличка! Вместо письма
Лунная ночь. Пейзаж
Мрак
Надоело
Никчемное самоутешение
Последняя петербургская сказка
России
Себе, любимому, посвящает эти строки автор
Следующий день
Хвои
Эй!
Стихи 1917 г.
Братья писатели
Ешь ананасы...
Иитернациональная басня
К ответу!
Наш марш
Нетрудно, ландышами дыша...
Революция. Поэтохроника
Сказка о красной шапочке
Стихи 1918 г.
Весна
Левый марш (Матросам)
Ода революции
Поэт рабочий
Приказ по армии искусства
Радоваться рано
Той стороне
Тучкины штучки
Хорошее отношение к лошадям
Стихи 1919 г.
Мы идем
Потрясающие факты
С товарищеским приветом, Маяковский
Стихи 1920 г.
III Интернационал
Владимир Ильич
Всем Титам и Власам РСФСР
Гейнеобразное
Горе
Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче
Отношение к барышне
«Портсигар в траву ушель на треть...»
Рассказ про то, как кума о Врангеле толковала без всякого ума
Стихи 1921 г.
Два не совсем обычных случая
Неразбериха
О дряни
Последняя страничка гражданской войны
Приказ № 2 армии искусств
Сказка для шахтера-друга про шахтерки, чуни и каменный уголь
Стихотворение о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе
Стихи 1922 г.
Баллада о доблестном Эмиле
Бюрократиада
Выждем
Как работает республика демократическая?
Мой май
Моя речь на Генуэзской конференции
Нате! Басня о «Крокодиле» и о подписной плате
После изъятий.
Прозаседавшиеся
Сволочи
Спросили раз меня: «Вы любите ли НЭП?» - «Люблю,- ответил я,- когда он не нелеп»
Стих резкий о рулетке и железке
Стихи 1923 г.
...товарищ Чичерин и тралеры отдает и прочее...
1-е мая («Мы!..»)
1-е мая («Поэты...»)
1-е мая («Свети!..»)
17 апреля
Авиадни
Авиачастушки
Баку
Барабанная песня
Вандервельде
Весенний вопрос
Воровский
Газетный день
Германия
Гомперс
Горб
Давиду Штеренбергу
Издевательство летчика
Итог
Керзон
Киноповетрие
Когда мы побеждали голодное лихо, что делал патриарх Тихон?
Коминтерн
Крестьянин,- помни о 17-м апреля!
Марш комсомольца
Молодая гвардия
Москва - Кенигсберг
Муссолини
Мы не верим!
На земле мир. Во человецех благоволение
На цепь!
Наше воскресенье
Не для нас поповские праздники
Нордерней
О «фиасках», «апогеях» и других неведомых вещах
О патриархе Тихоне. Почему суд над милостью ихней?
О поэтах
О том, как у Керзона с обедом разрасталась аппетитов зона
Париж. (Разговорчики с Эйфелевой башней)
Пернатые
Пилсудский
Пуанкаре
Рабочий корреспондент
Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского
Разве у вас не чешутся обе лопатки?
Сказка о дезертире, устроившемся недурненько, и о том, какая участь постигла его самого и семью шкурника
Смыкай ряды!
Солидарность
Срочно. Телеграмма мусье Пуанкаре и Мильерану
Стиннес
Строки охальные про вакханалии пасхальные
Схема смеха
Товарищи! разрешите мне поделиться впечатлениями о Париже и о Монё
Тресты
Уже!
Универсальный ответ
Это значит вот что!
Стихи 1924 г.
9-е января
Будь готов!
Буржуй, - прощайся с приятными деньками - добьем окончательно твердыми деньгами
Владикавказ - Тифлис
Гулом восстаний, на эхо помноженным
Два Берлина
Дипломатическое
Здравствуйте!
Киев
Комсомольская
На помощь
На учет каждая мелочишка (пара издевательств)
Посмеемся!
Пролетарий, в зародыше задуши войну!
Протестую!
Прочь руки от Китая!
Севастополь - Ялта
Селькор
Тамара и Демон
Твердые деньги - твердая почва для смычки крестьянина и рабочего
Ух, и весело!
Хулиганщина
Юбилейное
Стихи 1925 г.
100%
6 монахинь
Notre-Dame
Американские русские
Атлантический океан
Барышня и Вульворт
Блек энд уайт
Богомольное
Бродвей
Бруклинский мост
Верлен и Сезан
Версаль
Вот для чего мужику самолет
Выволакивайте будущее!
Вызов
Город
Даешь мотор!
Два мая
Домой!
Еду
Жорес
Испания
Кемп «Нит гедайге»
Красная зависть
Май
Мексика
Мелкая философия на глубоких местах
Небоскреб в разрезе
Немножко утопии про то, как пойдет метрошка
О.Д.В.Ф.
Порядочный гражданин
Прощание (Кафе)
Прощанье
Рабкор («Ключи счастья» напишет...)
Рабкор (Лбом пробив безграмотья горы...)
Радио-агитатор
Третий фронт
Флаг
Христофор Коломб.
Ялта - Новороссийск
Стихи 1926 г.
Английскому рабочему
Беспризорщина
В мировом масштабе
В повестку дня
Взяточники
Две Москвы
Долг Украине
Еврей (Товарищам из ОЗЕТа).
Искусственные люди
Канцелярские привычки
Краснодар.
Лев Толстой и Ваня Дылдин.
Любовь
Марксизм - оружие, огнестрельный метод. Применяй умеючи метод этот!
Мексика - Нью-Йорк
Мелкая философия на глубоких местах
Мечта поэта
Мои прогулки сквозь улицы и переулки
Московский Китай.
«МЮД»
Наш паровоз, стрелой лети
Наше новогодие
Не юбилейте!
О том, как некоторые втирают очки товарищам, имеющим циковские значки
Октябрь 1917-1926
Передовая передового
Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому
Послание пролетарским поэтам
Праздник урожая
Продолжение прогулок из улицы в переулок
Протекция
Разговор на одесском рейде десантных судов: «Советский Дагестан» и «Красная Абхазия»
Разговор с фининспектором о поэзии
Рождественские пожелания и подарки.
Свидетельствую
Сергею Есенину
Сифилис
Стоящим на посту.
Строго воспрещается
Тип
Товарищу Нетте пароходу и человеку
Тропики
Ужасающая фамильярность
Фабрика бюрократов
Хулиган (Ливень докладов...) .
Хулиган (Республика наша в опасности...)
Частушки о метрополитене
Четырехэтажная халтура
Что делать?

Владимир Маяковский

«Пятый Интернационал»

                 8 ЧАСТЕЙ

               ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

               ПРИКАЗ No 3

     Прочесть   по   всем   эскадрильям   футуристов,  
крепостям  классиков, удушливогазным  командам  символистов,  
обозам реалистов и кухонным командам имажинистов.

    Где еще
    - разве что в Туле? -
    позволительно становиться на поэтические ходули?!
    Провинциям это!..
    "Ах, как поэтично...
    как возвышенно...
    Ах!"
    Я двадцать лет не ходил в церковь.
    И впредь бывать не буду ни в каких церквах.
 10 Громили Василия Блаженного.
    Я не стал теряться.
    Радостный,
    вышел на пушечный зов.
    Мне ль
    вычеканивать венчики аллитераций
    богу поэзии с образами образов.
    Поэзия - это сиди и над розой ной...
    Для меня
    невыносима мысль,
 20 что роза выдумана не мной.
    Я 28 лет отращиваю мозг
    не для обнюхивания,
    а для изобретения роз.
    Надс_о_ны,
    не в ревность
    над вашим сонмом
    эта
    моя
    словостройка взвеена.
 30 Я стать хочу
    в ряды Эдисонам,
    Лениным в ряд,
    в ряды Эйнштейнам.

    Я обкармливал.
    Я обкармливался деликатесами досыта.
    Ныне -
    мозг мой чист.
    Язык мой гол.
    Я говорю просто -
 40 фразами учебника Марго.

    Я
    поэзии
    одну разрешаю форму:
    краткость,
    точность математических формул.
    К болтовне поэтической я слишком привык,-
    я еще говорю стихом, а не напрямик.
    Но если
    я говорю:
 50 "А!" -
    это "а"
    атакующему человечеству труба.
    Если я говорю:
    "Б!" -
    это новая бомба в человеческой борьбе.

     Я  знаю  точно - что такое поэзия. Здесь описываются 
мною интереснейшие события,  раскрывшие  мне  глаза.  Моя  
логика  неоспорима.  Моя  математика непогрешима.

    Внимание!
    Начинаю.

    Аксиома:
    Все люди имеют шею.
    Задача:
    Как поэту пользоваться ею?
 60 Решение:
    Сущность поэзии в том,
    чтоб шею сильнее завинтить винтом.
    Фундамент есть.
    Начало благополучно.
    По сравнению с Гершензоном даже получается
                                        научно.
    Я и начал!
    С настойчивостью Леонардо да Винчевою,
    закручу,
    раскручу
 70 и опять довинчиваю.
    (Не думаю,
    но возможно,
    что это
    немного
    похоже даже на самоусовершенствование йога.)

    Постепенно,
    практикуясь и тужась,
    я шею так завинтил,
    что просто ужас,
 80 В том, что я сказал,
    причина коренится,
    почему не нужна мне никакая заграница.
    Ехать в духоте,
    трястись,
    не спать,
    чтоб потом на Париж паршивый пялиться?!
    Да я его и из Пушкина вижу,
    как свои
    пять пальцев,
 90 Мой способ дешевый и простой:
    руки в карманы заложил и стой.
    Вставши,
    мысленно себя вытягивай за уши.
    Так
    через год
    я
    мог
    шею свободно раскручивать на вершок.
    Прохожие развозмущались.
100 Потом привыкли.
    Наконец,
    и смеяться перестали даже -
    мало ли, мол, какие у футуристов бывают блажи.
    А с течением времени
    пользоваться даже стали -
    при указании дороги.
    "Идите прямо, -
    тут еще стоят такие большие-большие ноги.
    Ноги пройдете, и сворачивать пора -
    но направо станция,
    налево Акулова гора".

     Этой вот удивительной работой я был занят чрезвычайно 
долгое время.

    Я дней не считал.
    И считать на что вам!
    Отмечу лишь:
    сквозь еловую хвою,
    года отшумевши с лесом мачтовым,
    леса перерос и восстал головою.
    Какой я к этому времени -
    даже определить не берусь.
120 Человек не человек,
    а так -
    людогусь.
    Как только голова поднялась над лесами,
                          обозреваю окрестность.
    Такую окрестность и обозреть лестно.

     Вы  бывали  в  Пушкине  (Ярославская  ж.  д.) так, в 
1925-30 году? Были болота. Пахалось невесть чем. Крыши - 
дыры. Народ крошечный. А теперь!

    В красных,
    в зеленых крышах сёла!
    Тракторы!
    Сухо!
    Крестьянин веселый!
130 У станции десятки линий.
    Как только не путаются -
    не вмещает ум.
    Станция помножилась на 10 - минимум.
    "Серьезно" -
    поздно
    является.
    Молодость - известное дело - забавляется.
    Нагибаюсь.
    Глядя на рельсовый путь,
140 в трубу паровозу б сверху подуть.
    Дамы мимо.
    Дым им!
    Дамы от дыма.
    За дамами дым.
    Дамы в пыль!
    Дамы по луже.
    Бегут.
    Расфыркались.
    Насморк верблюжий.

    Винти дальше!

150 Пушкино размельчилось.
    Исчезло, канув.
    Шея растягивается
    - пожарная лестница -
    голова
    уж_е_,
    разве что одному Ивану
    Великому
    ровесница.

    Москва.

     Это,  я  вам  доложу,  -  зрелище.  Дома. Дома необыкновенных 
величин и красот.

    Помните,
160 дом Нирепзее
    стоял,
    над лачугами крышищу взвеивая?
    Так вот:
    теперь
    под гигантами
    грибочком
    эта самая крыша Нирензеевая.

     Улицы  циркулем  выведены.  Электричество ожерельями 
выложило булыжник. Диадемищами    горит    в   театральных   
лбах.   Горящим   адрес-календарем пропечатывают   ночь   
рекламы  и  вывески.  Из  каждой  трубы  -  домовьей,
пароходной, фабричной - дым. Работа. Это Москва - 940-950 
года во всем своем великолепии.

    Винти!

    Водопьяный переулок разыскиваю пока,
    Москва стуманилась.
170 Ока змейнула.
    Отзмеилась Ока.

    Горизонт бровями лесными хмурится.
    Еще винчусь.
    Становища Муромца
    из глаз вон.
    К трем морям
    простор
    одуряющ и прям.
    Волга,
180 посредине Дон,
    а направо зигзагища Днепра.

    До чего ж это замечательно!

    Глобус - и то хорошо. Рельефная
    карта - еще лучше.
    А здесь живая география. Какой-нибудь
    Терек - жилкой
    трепещет в дарьяльском виске.
    Волга игрушечная переливается
    фольгой. То розовым, то
    голубым акварелит
    небо хрусталик Араратика.

    Даже размечтался - не выдержал.

    Воздух
    голосом прошлого
    ветрится басов...
    Кажется,
    над сечью облачных гульб
    в усах лучей
    головища Тарасов
    Бульб.

190 Еще развинчиваюсь,
    и уже
    бежит
    глаз
    за русские рубежи.

    Мелькнули
    валяющиеся от войны дробилки:
    Латвии,
    Литвы
    и т. п. политические опилки.
200 Гущей тел искалеченных, по копям скрученным,
    тяжко,
    хмуро,
    придавленная версальскими печатями сургучными,
    Германия отрабатывается на дне Рура.
    На большой Европейской дороге,
    разбитую челюсть
    Версальским договором перевязав,
    зубами,
    нож зажавшими, щерясь,
210 стоит француз-зуав.

    Швейцария.
    Закована в горный панцырь.
    Италия...
    Сапожком на втором планце...
    И уже в тумане:
    Испания...
    Испанцы...
    А потом океан - и никаких испанцев.

    Заворачиваю шею в полоборотца.
220 За плечом,
    ледниками ляская -
    бронзовая Индия.
    Встает бороться.
    Лучи натачивает о горы Гималайские.

    Поворачиваюсь круто.
    Смотрю очумело.
    На горизонте Япония,
    Австралия,
    Англия...
230 Ну, это уже пошла мелочь.

    Я человек ужасно любознательный. С детства.

    Пользуюсь случаем -
    полюсы
    полез осмотреть получше.
    Наклоняюсь настолько низко,
    что нос
    мороз
    выдергивает редиской.

    В белом,
    снегами светящемся мире
240 Куки,
    Пири.
    Отвоевывают за шажками шажок, -
    в пуп земле
    наугад
    воткнуть флажок.
    Смотрю презрительно,
    чуть не носом тыкаясь в ледовитые пятна -
    я вот
    полюсы
250 дюжинами б мог
    открывать и закрывать обратно.
    Растираю льдышки обмороженных щек.
    Разгибаюсь.
    Завинчиваюсь еще.
    Мира половина -
    кругленькая такая -
    подо мной,
    океанами с полушария стекая.
    Издали
260 совершенно вид апельсиний;
    только тот желтый,
    а этот синий.

     Раза   два   повернул  голову  полным  кругом.  
Кажется,  все  наиболее интересные вещи осмотрены.

    Ну-с,
    теперь перегнусь.
    Пожалуйста!
    Нате!
    Соединенные
    штат на штате.
    Надо мной Вашингтоны,
270 Нью-Йорки.
    В дыме.
    В гаме.
    Надо мной океан.
    Лежит
    и не может пролиться.
    И сидят,
    и ходят,
    и все вверх ногами.
    Вверх ногами даже самые высокопоставленные
                                            лица.

280 Наглядевшись американских див_е_с,
    как хороший подъемный мост,
    снова выпрямляюсь во весь
    рост.

    Тут уже начинаются дела так называемые
                                      небесные.
    Звезды огромнеют,
    потому - ближе.
    Туманна земля.
    Только шумами дальними ухо лижет,
    голоса в единое шумливо смеля.

    Выше!

290 Тишь.
    И лишь
    просторы,
    мирам открытые странствовать.
    Подо мной,
    надо мной
    и насквозь светящее реянье.
    Вот уж действительно
    что называется - пространство!
    Хоть руками щупай в 22 измерения,
300 Нет краев пространству,
    времени конца нет.
    Так рисуют футуристы едущее или идущее:
    неизвестно,
    что вещь,
    что след,
    сразу видишь вещь из прошедшего в грядущее.
    Ничего не режут времени ножи.
    Планеты сшибутся,
    и видишь -
310 разом
    разворачивается новая жизнь
    грядущих планет туманом-газом.

    Некоторое отступление. -

    Выпустят из авиашколы летчика.
    Долго ль по небу гоняет его?
    И то
    через год
    у кареглазого молодчика
    глаза
    начинают просвечивать синевой.

    Идем дальше.

320 Мое пребывание небом не считано,
    и я
    от зорь его,
    от ветра,
    от зноя
    окрасился весь небесно-защитно -
    тело лазоревосинесквозное.
    Я так натянул мою материю,
    что ветром
    свободно
330 насквозь свистело, -
    и я
    титанисто
    боролся с потерею
    привычного
    нашего
    плотного тела.
    Казалось:
    миг -
    и постройки масса
340 рухнет с ног
    со всех двух.
    Но я
    оковался мыслей каркасом.
    Выметаллизировал дух.

    Нервная система?
    Черта лешего!
    Я так разгимнастировал ее,
    что по субботам,
    вымыв,
350 в просушку развешивал
    на этой самой системе белье.
    Мысль -
    вещественней, чем ножка рояльная.
    Вынешь мысль из-под черепа кровельки,
    и мысль лежит на ладони,
    абсолютно реальная,
    конструкцией из светящейся проволоки.
    Штопором развинчивается напрягшееся ухо.
    Могу сверлить им
360 или
    на бутыль нацелиться слухом
    и ухом откупоривать бутыли.

    Винти еще!

    Тихо до жути.
    Хоть ухо выколи.
    Но уши слушали.
    Уши привыкли.

    Сперва не разбирал и разницу нот.
    (Это всего-то отвинтившись версты на три!)
    Разве выделишь,
370 если кто кого ругнет
    особенно громко по общеизвестной матери.
    А теперь
    не то что мухин полет различают уши -
    слышу
    биенье пульса на каждой лапке мушьей.
    Да что муха,
    пустяк муха.
    Слышу
    каким-то телескопическим ухом:
380 мажорно
    мира жернов
    басит.
    Выворачивается из своей оси.
    Уже за час различаю -
    небо в приливе.
    Наворачивается облачный валун на валун им.
    Это месяц, значит, звезды вывел
    и сам
    через час
390 пройдет новолунием.

    Каждая небесная сила
    по-своему голосила.
    Раз!
    Раз! -
    это близко,
    совсем близко
    выворачивается Марс.
    Пачками колец
    Сатурн
400 расшуршался в балетной суете.
    Вымахивает за туром тур он
    свое мировое фуэтэ.
    По эллипсисам,
    по параболам,
    по кругам
    засвистывают па невероятные лады.
    Солнце-дирижер,
    прибрав их к рукам,
    шипит -
410 шипенье обливаемой сковороды.

    А по небесному стеклу,
    будто с чудовищного пера,
    скрип
    пронизывает оркестр весь.
    Это,
    выворачивая чудовищнейшую спираль,
    солнечная система свистит в Геркулес.

    Настоящая какофония!
    Но вот
420 на этом фоне я
    жесткие,
    как пуговки,
    стал нащупывать какие-то буковки.
    Воздух слышу, -
    расходятся волны его,
    груз фраз на спину взвалив.
    Перекидываются словомолниево
    Москва
    и Гудзонов залив.

430 Москва.
    "Всем! Всем! Всем!
    Да здравствует коммунистическая партия!
    Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
    Эй!"

    Чикаго.
    "Всем! Всем! Всем!
    Джимми Долларс предлагает партию
    откормленнейших свиней!"

    Ловлю долетающее сюда извне.
440 В окружающее вросся.
    Долетит -
    и я начинаю звенеть и звенеть
    антеннами глаза,
    глотки,
    носа.

     Сегодня  я  добился  своего. Во вселенной совершилось 
наиневероятнейшее превращение.

    Пространств мировых одоления ради,
    охвата ради веков дистанций
    я сделался вроде
    огромнейшей радиостанции.

     С  течением  времени  с  земли  стали  замечать  мое  
сооружение. Земля ошеломилась.  Пошли  целить  телескопы.  
Книга за книгой, за статьей статья. Политехнический  музей  
взрывался  непрекращающимися  диспутами. Я хватал на лету 
радио важнейших мнений. Сводка:

450 Те, кто не видят дальше аршина,
    просто не верят:
    "Какая такая машина??"
    Поэты утверждают:
    "Новый выпуск "истов",
    просто направление такое
    новое -
    унанимистов".
    Мистики пишут:
    "Логос.
460 Это всемогущество. От господа бога-с".
    П. С. Коган:
    "Ну, что вы, право,
    это
    просто
    символизируется посмертная слава".
    Марксисты всесторонне обсудили диво.
    Решили:
    "Это
    олицетворенная мощь коллектива".
    А. В. Луначарский:
    "Это он о космосе!"

    Я не выдержал, наклонился и гаркнул на всю
                                         землю:
470 - Бросьте вы там, которые о космосе!
    Что космос?
    Космос далеко-с, мусью-с!
    То, что я сделал,
    это
    и есть называемое "социалистическим поэтом".
    Выше Эйфелей,
    выше гор
    - кепка, старое небо дырь! -
    сто_ю_,
480 будущих былин Святогор
    богатырь.

    Чтоб поэт перерос веков сроки,
    чтоб поэт
    человечеством полководить мог,
    со всей вселенной впитывай соки
    корнями вросших в землю ног.
    Товарищи!
    У кого лет сто свободных есть,
    можете повторно мой опыт произвести
490 А захотелось на землю
    вниз -
    возьми и втянись.
    Практическая польза моего изобретения:
    при таких условиях
    древние греки
    свободно разгуливали б в тридцатом веке.

               ЧАСТЬ ВТОРАЯ

     Простите,    товарищ    Маяковский.    Вот   вы   
всё   время   орете - "социалистическое  искусство, 
социалистическое искусство". А в стихах - "я", "я" и "я". 
Я радио, я башня, я то, я другое. В чем дело?

            ДЛЯ МАЛОГРАМОТНЫХ

    Пролеткультцы не говорят
    ни про "я",
    ни про личность.
    "я"
500 для пролеткультца
    все равно что неприличность.
    И чтоб психология
    была
    "коллективней", чем у футуриста,
    вместо "я-с-то"
    говорят
    "мы-с-то".
    А по-моему,
    если говорить мелкие вещи,
510 сколько ни заменяй "Я" - "Мы",
    не вылезешь из лирической ямы.
    А я говорю
    "Я",
    и это "Я"
    вот,
    балагуря,
    прыгая по словам легко,
    с прошлых
    многовековых высот,
520 озирает высоты грядущих веков.
    Если мир
    подо мной
    муравейника менее,
    то куда ж тут, товарищи, различать местоимения?!

            ТЕПЕРЬ САМА ПОЭМА

     Напомню  факты.  Раскрутив  шею,  я  остановился  на  
каких-то тысячных метрах.

    Подо мной земля -
    капля из-под микроскопа:
    загогулина и палочка, палочка и загогулина...
    Европа лежит грудой раскопок,
    гулом пушек обложенная огульно.
530 Понятно,
    видишь только самые общие пятна.
    Вот
    она,
    Россия,
    моя любимая страна.
    Красная,
    только что из революции горнила.
    Рабочей
    чудовищной силой
540 ворочало ее и гранило.
    Только еле
    остатки нэпа ржавчиной чернели.
    А это Польша,
    из лоскуточков ссучена.
    Тут тебе сразу вся палитра.
    Склей такую!
    Потратила пилсудчица
    слюны одной тысячу литров.
    Чувствуешь -
550 зацепить бы за лоскуточек вам,
    и это
    всё
    разлезется по швам.
    Германия -
    кратера огнедышащий зной.
    Камня,
    пепла словесное сеянье.
    Лава -
    то застынет соглашательской желтизной,
560 то, красная,
    дрожит революции землетрясением.
    Дальше.
    Мрак.
    Франция.
    Сплошной мильерановский фрак
    Черный-черный.
    Прямо синий.
    Только сорочка блестит -
    как блик на маслине.
570 Чем дальше - тем чернее.
    Чем дальше - тем мрачнее.
    Чем дальше - тем ночнее.
    И на горизонте,
    где Америка,
    небо кроя,
    сплошная чернотища выметалась икрою.
    Иногда лишь
    черноты горы
    взрывались звездой света -
680 то из Индии,
    то из Ангоры,
    то из Венгерской республики Советов.

    Когда же
    сворачивался лучей веер,
    день мерк -
    какой расфеёривался фейерверк!
    Куда ни нагнись ты -
    огнисто.

    Даже ночью, даже с неба узнаю РСФСР.

    Мало-помалу,
690 еле-еле,
    но вместе с тем неуклонно,
    неодолимо вместе с тем
    подо мной
    развертываются
    огней параллели -
    это Россия железнодорожит темь.

    А там вон
    в линиях огни поредели,
    в кучи сбились,
600 горят танг_о_во.
    Это значит -
    Париж открывает бордели
    или еще какая из животоварных торговок.

    Собрать бы молнии
    да отсюда
    в золотооконный
    в этот самый
    в Мулен
    в Руж...
610 Да разве попрешь?
    Исторические законы!
    Я марксист,
    разумеется, не попру ж!

    Если б вы знали,
    с какой болью
    ограничиваюсь свидетельской ролью.

     Потушить антенны глаз. Настроить на 400 000 верст 
антенны слуха!

    Сначала
    - молодое рвение -
    радостно принимал малейшее веянье.
620 Ловлю перелеты букв-пуль.
    Складываю.
    Расшифровываю,
    волнуясь и дрожа.
    И вдруг:
    "Ллойд-Джордж зовет в Ливерпуль.
    На конференцию.
    Паж_а_-паж_а_!!"
    Следующая.
    Благой мат.
630 Не радио,
    а Третьяков в своем "Рыде":
    "Чего не едете?
    Эй, вы,
    дипломат!
    Послезавтра.
    Обязательно!
    В Мадриде!"

    До чего мне этот старик осточертел!

    Тысячное радио.
    Несколько слов:
640 "Ллойд-Джордж.
    Болезнь.
    Надуло лоб.
    Отставка.
    Вызвал послов.
    Конференция!"
    Конотоп!

    Черпнешь из другой воздушной волны
    В_о_лны
    другой чепухой полн_ы_.
650 "Берлину
    Париж:
    Гони монету!"
    "Парижу
    Берлин:
    Монет нету!"
    "Берлину.
    У аппарата Фош.
    Платите! -
    а то зазвените".
660 "Парижу.
    Что ж,
    заплатим,
    извините".
    И это в конце каждого месяца.
    От этого
    даже Аполлон Бельведерский взбесится.
    А так как
    я
    человек, а не мрамор,
670 то это
    меня
    извело прямо.
    Я вам не в курзале под вечер летний,
    чтоб слушать
    эти
    радиосплетни.

    Завинчусь.
    Не будет нового покамест -
    затянусь облаками-с.

     Очень  оригинальное ощущение. Головой провинтил 
облака и тучи. Земли не видно.  Не  видишь  даже 
собственные плечи. Только небо. Только облака. Да в
облаках моя головища.

680 Мореет тучами.
    Облаком з_а_стит.
    И я
    на этом самом
    на м_о_ре
    горой-головой плыву головастить -
    второй какой-то брат черноморий.
    Эскадры
    верблюдокорабледраконьи.
    Плывут.
690 Иззолочены солнечным Крезом.
    И встретясь с фантазией ультра-Маркони,
    об лоб разбиваемы облакорезом.
    Громище.
    Закатится
    с тучи
    по скату,
    над ухом
    грохотом расчересчурясь.
    Втыкаю в уши облака вату,
700 стою в тишине, на молнии щурясь.
    И дальше
    летит
    эта самая Лета;
    не злобствуя дни текут и не больствуя,
    а это
    для человека
    большое удовольствие.

     Стою  спокойный.  Без единой думы. Тысячесилием 
воли сдерживаю антенны. Не гудеть!

    Лишь на извивах подсознательных,
    проселков окольней,
710 полумысль о культуре проходящих поколений:
    раньше
    аэро
    шуршали о г_о_лени,
    а теперь
    уже шуршат о колени.

    Так
    Дни
    текли и текли в покое.
    Дни дотекли.
720 И однажды
    расперегрянуло такое,
    что я
    затрясся антенной каждой.

    Колонны ног,
    не колонны - стебли.
    Так эти самые ноги колеблет.

    В небо,
    в эту облакову няньку,
    сквозь земной
730 непрекращающийся зуд,
    все законы природы вывернув наизнанку,
    в небо
    с земли разразили грозу.
    Уши -
    просто рушит.
    Радиосмерч.

    "Париж...
    Согласно Версальскому
    Пуанкаре да Ллойд..."
740 "Вена.
    Долой!"
    "Париж.
    Фош.
    Врешь, бош.
    Берегись, унтер..."
    "Berlin.
    Runter!" {*}
    {* "Берлин. Долой!" (нем.)}
    "Вашингтон.
    Закрыть Европе кредит.
750 Предлагаем должникам торопиться со взносом".
    "Москва.
    А ну!
    Иди!
    Супься носом".
    За радио радио в воздухе пляшет.
    Воздух
    в сплошном
    и грозобуквом ералаше.

     Что это! Скорее! Скорее! Увидеть. Раскидываю тучи. 
Ладонь ко лбу. Глаза укрепил  над  самой  землей. Вчера 
еще закандаленная границами, лежала здесь Россия  одиноким  
красным оазисом. Пол-Европы горит сегодня. Прорывает огонь
границы  географии России. А с запада на приветствия огненных 
рук огнеплещет германский  пожар.  От  красного  тела  России,  
от  красного  тела Германии огненными руками отделились 
колонны пролетариата. И у Данцига -

    пальцами армий,
760 пальцами танков,
    пальцами Фоккеров
    одна другой руку жала.
    И под пальцами
    было чуть-чуть м_о_кро
    там,
    где пилсудчина коридорами лежала. -

     Влились.  Сплошное огневище подо мной. Сжалось. 
Напряглось. Разорвалось звездой.

    Надрывающиеся вопли:
    "Караул!
    Стой!"
770 А это
    разливается пятиконечной звездой
    в пять частей оторопевшего света.
    Вот
    один звездозуб,
    острый,
    узкий,
    врезывается в край земли французской.
    Чернота старается.
    Потушить бы,
780 поймать.
    А у самих
    в тылу
    разгорается кайма.
    Никогда эффектнее не видал ничего я!
    Кайму протягивает острие лучевое.
    Не поможет!
    Бросьте назад дуть.
    Красное и красное - слилось как ртуть.
    Сквозь Францию
790 дальше,
    безудержный,
    грозный,
    вгрызывается зубец краснозвездный.
    Ору, восторженный:
    - Не тщитесь!
    Ныне
    революции не залить.
    Склонись перед нею! -
    А луч
800 взбирается на скат Апенниньий.
    А луч
    рассвечивается по Пиренею.

    Сметая норвежских границ следы,
    по северу
    рвется красная буря.
    Здесь
    луч второй прожигает льды,
    до полюса снег_а_ опурпуря.
    П_о_езда чище
810 лился Сибирью третий лучище.
    Красный поток его
    уже почти докатился до Токио.
    Четвертого лучища жар
    вонзил в юго-восток зубец свой длинный,
    и уже
    какой-то
    поджаренный раджа
    лучом
    с Гималаев
820 Сбит в долины.
    Будто проверяя
    - хороню остра ли я, -
    в Австралию звезда.
    Загорелась Австралия.
    Правее - пятый.
    Атакует такой же.
    Играет красным у негров по коже.
    Прошел по Сахаре,
    по желтому клину,
830 сиянье
    до южного полюса кинул.

     Размахивая  громадными  руками,  то  зажигая,  то 
туша глаза, сетью уха вылавливая  каждое  слово,  я весь 
изработался в неодолимой воле - победить. Я  облаками  
маскировал наши колонны. Маяками глаз указывал места 
легчайшего штурма.  Путаю  вражьи радио. Все ливни, все 
лавы, все молнии мира - охапкою собираю,  обрушиваю  на 
черные головы врагов. Мы победим. Мы не хотим, мы не можем 
не победить. Только Америка осталась. Перегибаюсь. 
Сею тревогу.

    Дрожит Америка:
    революции демон
    вступает в Атлантическое лоно...
    Впрочем,
    сейчас это не моя тема,
    это уже описано
    в интереснейшей поэме "Сто пятьдесят миллионов".

     Кто  прочтет ее, узнает, как победили мы. Отсылаю 
интересующихся к этой истории. А сам

    замер;
840 смотрю,
    любуюсь,
    и я
    вижу:
    вся земная масса,
    сплошь подмятая под краснозвездные острия,
    красная,
    сияет вторым Марсом.
    Видением лет пролетевших взволнован,
    устав
850 восторгаться в победном раже,
    я
    голову
    в небо заправил снова
    и снова
    стал
    у веков на страже.
    Я видел революции,
    видел войны.
    Мне
860 и голодный надоел человек.
    Хоть раз бы увидеть,
    что вот,
    спокойный,
    живет человек меж веселий и нег.
    Радуюсь просторам,
    радуюсь тишине,
    радуюсь облачным нивам.
    Рот
    простор разжиженный пьет.
870 И только
    иногда
    вычесываю лениво
    в волоса запутавшееся
    звездное репьё.
    Словно
    стекло
    время, -
    текло, не текло оно,
    не знаю, -
880 вероятно, текло.
    И, наконец, через какое-то время -
    тучи в клочики,
    в клочочки-клочишки.
    Исчезло все
    до последнего
    бледного
    облачишка.

    Смотрю на землю, восторженно поулыбливаясь.
    На всём
    вокруг
890 ни черного очень,
    ни красного,
    но и ни белого не было.
    Земшар
    сияньем сплошным раззолочен,
    и небо
    над шаром
    раззолотон_е_бело.
    Где раньше
    река
900 водищу гоняла,
    лила наводнения,
    буйна,
    гол_а_, -
    теперь
    геометрия строгих каналов
    мрамору в русла спокойно легла.
    Где пыль
    вздымалась,
    ветрами д_у_ема,
910 Сахары охрились, жаром леня, -
    росли
    из земного
    из каждого дюйма,
    строения и зеленя.
    Глаз -
    восторженный над феерией рей!
    Реальнейшая
    подо мною
    вон она -
920 жизнь,
    мечтаемая от дней Фурье,
    Роберта Оуэна и Сен-Симона.

    Маяковский!
    Опять человеком будь!
    Силой мысли,
    нервов,
    жил
    я,
    как стоверстную подзорную трубу,
930 тихо шеищу сложил.

    Небылицей покажется кое-кому.
    А я,
    в середине XXI века,
    на Земле,
    среди Федерации Коммун -
    гражданин ЗЕФЕКА.

      Самое интересное, конечно, начинается отсюда. 
Едва ли  кто-нибудь  из  вас  точно  знает  события  
конца  XXI века. А я знаю. Именно это и описывается 
в моей третьей части.

    [1922]

Самые популярные произведения

Лиличка! Вместо письма
Нате!
«Если наш Бов тебе нравится...»
Ллойд-Джордж
Владимир Маяковский
Владимир Маяковский
[7 июля 1893 - 14 апреля 1930]
Помогите библиотеке
Помощь библиотеке
Поэмы
150 000 000
«IV Интернационал»
Владимир Ильич Ленин
Война и мир
Летающий пролетарий
Люблю
Облако в штанах
Про это
«Пятый Интернационал»
Флейта-позвоночник
Человек
Проза
Париж. (Записки Людогуся)
Париж. Быт
Париж. Театр Парижа
Парижские очерки. Музыка
Парижские провинции
Сегодняшний Берлин
Семидневный смотр французской живописи
Пьесы
«А что, если?..»
Владимир Маяковский
Вчерашний подвиг
Как кто проводит время, праздники празднуя
«Мистерия-буфф»
«Мистерия-буфф» Второй вариант
Пьеска про попов, кои не понимают, праздник что такое
Чемпионат всемирной классовой борьбы
Миниатюры и эпиграммы
[Журнал «Красный перец»]
[Журнал «Огонек»]
[Журнал «Смена»]
[Издательство «Красная новь»]
[Плакат о жилищно-строительном займе]
2. «Расхлябанность - белогвардейщина вторая...»
3. «Третья белогвардейщина-советский бюрократ»
«А сколько вас сушеных на фунт?..»
«Бей Бовом...»
«Беспечность хуже всякого белогвардейца...»
Два простоя
«Если наш Бов тебе нравится...»
Завтрак английского дипломата
Заколдованный круг
Запасливый кооператор
Клемансо
Коронация Кирилла
Ллойд-Джордж
Лубки-плакаты и лубки-открытки
Маленькая разница
«Марьинорощинское»
Мильеран
Подписи к плакатам издательства «Парус»
Подпись к плакату издательства «Парус». «Вот как...»
Профплакаты
«Рабочий» Макдональд и буржуй Асквит
«Сколько бы у нас в цехе с него за простой вычли!..»
Тексты для плакатов Наркомфина
Три блокады
Прочие сочинения
[Журнал «Крысодав»]
[Журнал «Московский пролетарий»]
[Контрагентство печати]
[Кооперативные плакаты]
[Моссукно]
«Афиша "Мистерии-буфф"»
«Бабушкам академий»
«В РСФСР 130 миллионов населения»
В трамвае
Вон самогон!
«Ворковал (совсем голубочек)...»
Выступление на собрании деятелей искусств 12 марта 1917 г.
Герои и жертвы революции
Госиздат
Граждане! Поймите же, наконец, голод дошел до ужаса
Грустная повесть из жизни Филиппова
Гужевая повинность заменяется трудгужналогом
ГУМ
Декрет о натуральном налоге на хлеб, картофель и масличные семена
Декрет о натуральном налоге на яйца
Долой
Достижения футуризма
Займем у бога
«Идите к черту!»
Каждая фабрика и каждый завод, посмотри внимательно это вот
Каждый, думающий о счастье своем, покупай немедленно выигрышный заем!
Когда голод грыз прошлое лето, что делала власть Советов?
Кому и на кой ляд целовальный обряд
Крестить - это только попам рубли скрести
Крестьянам! Рассказ о Змее-Горыныче и о том, в кого Горыныч обратился нынче
Крестьяне, собственной выгоды ради поймите - дело не в обряде
Крестьянское
«Леф»
Лозунги для журнала «Даешь»
Лозунги к 1 мая
«Лозунги по производственной пропаганде»
Маленькая электрификация
Манифест из альманаха «Садок судей II»
«Мосполиграф»
«Моссельпром»
«Мотня в работе-разрухе родня...»
Мы прогнали с биржи труда тех, кто так пролез туда
На горе бедненьким, богатейшим на счастье - и исповедники и причастье
Надо помочь голодающей Волге!
Наши поправки в англо-советский договор
«Не предаваясь «большевистским бредням» ...»
«Нечего есть! Обсемениться нечем!»
Ни знахарство, ни благодать бога в болезни не подмога
Ни знахарь, ни бог, ни ангелы бога - крестьянству не подмога
О завхозе, который чуть не погиб со всей конторой
Одна голова всегда бедна, а потому бедна, что живет одна
«Окна» Роста 1919-1922
От поминок и панихид у одних попов довольный вид
От примет кроме вреда ничего нет
Первая олимпиада российского футуризма
Первомайское поздравление
Перчатка
Повествование это о странствии эсера вокруг света
Постоял здесь, - мотнулся туда, - вот и вся производительность труда
Пощечина общественному вкусу [Из альманаха]
Пощечина общественному вкусу [Листовка]
Пришедший сам
Про Тита и Ваньку. Случай, показывающий, что безбожнику много лучше
Про то, как за немцами, на денежки Антанты, отечественные двинулись, для «удушения» наняты
Про Феклу, Акулину, корову и бога
Против переделов
Прошения на имя бога - в засуху не подмога
Рабочий, смотри эти два декрета!
Рабочий, эй!
Раньше. Теперь
Рассказ о Климе, купившем заем, и о Прове, не подумавшем о счастье своем
Рассказ о том, путем каким с бедою справился Аким
Рассказ про Клима из черноземных мест, про Всероссийскую выставку и Резинотрест
Рассказ про то, как узнал Фадей закон, защищающий рабочих людей
Резинотрест
Сказка про купцову нацию, мужика и кооперацию
Слушайте новый зов!
Смотри, чтоб праздник перешел и в будни, чтоб шли на работу праздника многолюдней
Советская азбука
Советский Союз, - намотай на ус - кто Юз
Ткачи и пряхи! Пора нам перестать верить заграничным баранам!
Товарищи крестьяне, вдумайтесь раз хоть - зачем крестьянину справлять пасху?
Товарищи! Граждане! Всех бороться с голодом зовет IX съезд Советов!
Топливо - основа республики
Транспортники!
Трудовая взаимопомощь инвентарем
«Чаеуправление»
Эй, крестьянин, если ты не знаешь о налоге декрета, почитай, посмотри и обдумай это
«Юз, незнакомый с проволочкой...»
Письма
Письмо в редакцию газеты «Биржевые ведомости»
Письмо в редакцию газеты «Новь»
Публицистика
«Бегом через верниссажи»
«Без белых флагов»
«Будетляне»
Война и язык
Два Чехова
Живопись сегодняшнего дня
«И нам мяса!»
«Как бы Москве не остаться без художников»
Капля дегтя
Не бабочки, а Александр Македонский
О новейшей русской поэзии
О разных Маяковских
Отношение сегодняшнего театра и кинематографа к искусству
Поэзовечер Игоря Северянина
Россия. Искусство. Мы
Театр, кинематограф, футуризм
Теперь к Америкам!
Уничтожение кинематографом «театра» как признак возрождения театрального искусства
Штатская шрапнель
Штатская шрапнель. Вравшим кистью
Штатская шрапнель. Поэты на фугасах
Подписывайтесь

Стихи и поэты.
людям нравится
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Реклама
Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты