Стихи 1912 г.
Ночь
Порт
Утро
Стихи 1913 г.
А вы могли бы?
Адище города
В авто
Вывескам
За женщиной
Из улицы в улицу
Исчерпывающая картина весны
Кое-что про Петербург
Любовь
Мы
Нате!
Несколько слов о моей жене
Несколько слов о моей маме
Несколько слов обо мне самом
Ничего не понимают
От усталости
По мостовой ...
Театры
Уличное
Шумики, шумы и шумищи
Стихи 1914 г.
А все-таки
Война объявлена
Еще Петербург
Кофта фата
Мама и убитый немцами вечер
Мысли в призыв
Послушайте!
Скрипка и немного нервно
Стихи 1915 г.
Вам!
Великолепные нелепости
Внимательное отношение к взяточникам
Военно-морская любовь
Вот так я сделался собакой
Гимн взятке
Гимн здоровью
Гимн критику
Гимн обеду
Гимн судье
Гимн ученому
Кое-что по поводу дирижера
Мое к этому отношение (гимн еще почтее)
Пустяк у Оки
Теплое слово кое-каким порокам (почти гимн)
Чудовищные похороны
Я и Наполеон
Стихи 1916 г.
В.Я. Брюсову на память
Дешевая распродажа
Для истории
Издевательства
Ко всему
Лиличка! Вместо письма
Лунная ночь. Пейзаж
Мрак
Надоело
Никчемное самоутешение
Последняя петербургская сказка
России
Себе, любимому, посвящает эти строки автор
Следующий день
Хвои
Эй!
Стихи 1917 г.
Братья писатели
Ешь ананасы...
Иитернациональная басня
К ответу!
Наш марш
Нетрудно, ландышами дыша...
Революция. Поэтохроника
Сказка о красной шапочке
Стихи 1918 г.
Весна
Левый марш (Матросам)
Ода революции
Поэт рабочий
Приказ по армии искусства
Радоваться рано
Той стороне
Тучкины штучки
Хорошее отношение к лошадям
Стихи 1919 г.
Мы идем
Потрясающие факты
С товарищеским приветом, Маяковский
Стихи 1920 г.
III Интернационал
Владимир Ильич
Всем Титам и Власам РСФСР
Гейнеобразное
Горе
Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче
Отношение к барышне
«Портсигар в траву ушель на треть...»
Рассказ про то, как кума о Врангеле толковала без всякого ума
Стихи 1921 г.
Два не совсем обычных случая
Неразбериха
О дряни
Последняя страничка гражданской войны
Приказ № 2 армии искусств
Сказка для шахтера-друга про шахтерки, чуни и каменный уголь
Стихотворение о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе
Стихи 1922 г.
Баллада о доблестном Эмиле
Бюрократиада
Выждем
Как работает республика демократическая?
Мой май
Моя речь на Генуэзской конференции
Нате! Басня о «Крокодиле» и о подписной плате
После изъятий.
Прозаседавшиеся
Сволочи
Спросили раз меня: «Вы любите ли НЭП?» - «Люблю,- ответил я,- когда он не нелеп»
Стих резкий о рулетке и железке
Стихи 1923 г.
...товарищ Чичерин и тралеры отдает и прочее...
1-е мая («Мы!..»)
1-е мая («Поэты...»)
1-е мая («Свети!..»)
17 апреля
Авиадни
Авиачастушки
Баку
Барабанная песня
Вандервельде
Весенний вопрос
Воровский
Газетный день
Германия
Гомперс
Горб
Давиду Штеренбергу
Издевательство летчика
Итог
Керзон
Киноповетрие
Когда мы побеждали голодное лихо, что делал патриарх Тихон?
Коминтерн
Крестьянин,- помни о 17-м апреля!
Марш комсомольца
Молодая гвардия
Москва - Кенигсберг
Муссолини
Мы не верим!
На земле мир. Во человецех благоволение
На цепь!
Наше воскресенье
Не для нас поповские праздники
Нордерней
О «фиасках», «апогеях» и других неведомых вещах
О патриархе Тихоне. Почему суд над милостью ихней?
О поэтах
О том, как у Керзона с обедом разрасталась аппетитов зона
Париж. (Разговорчики с Эйфелевой башней)
Пернатые
Пилсудский
Пуанкаре
Рабочий корреспондент
Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского
Разве у вас не чешутся обе лопатки?
Сказка о дезертире, устроившемся недурненько, и о том, какая участь постигла его самого и семью шкурника
Смыкай ряды!
Солидарность
Срочно. Телеграмма мусье Пуанкаре и Мильерану
Стиннес
Строки охальные про вакханалии пасхальные
Схема смеха
Товарищи! разрешите мне поделиться впечатлениями о Париже и о Монё
Тресты
Уже!
Универсальный ответ
Это значит вот что!
Стихи 1924 г.
9-е января
Будь готов!
Буржуй, - прощайся с приятными деньками - добьем окончательно твердыми деньгами
Владикавказ - Тифлис
Гулом восстаний, на эхо помноженным
Два Берлина
Дипломатическое
Здравствуйте!
Киев
Комсомольская
На помощь
На учет каждая мелочишка (пара издевательств)
Посмеемся!
Пролетарий, в зародыше задуши войну!
Протестую!
Прочь руки от Китая!
Севастополь - Ялта
Селькор
Тамара и Демон
Твердые деньги - твердая почва для смычки крестьянина и рабочего
Ух, и весело!
Хулиганщина
Юбилейное
Стихи 1925 г.
100%
6 монахинь
Notre-Dame
Американские русские
Атлантический океан
Барышня и Вульворт
Блек энд уайт
Богомольное
Бродвей
Бруклинский мост
Верлен и Сезан
Версаль
Вот для чего мужику самолет
Выволакивайте будущее!
Вызов
Город
Даешь мотор!
Два мая
Домой!
Еду
Жорес
Испания
Кемп «Нит гедайге»
Красная зависть
Май
Мексика
Мелкая философия на глубоких местах
Небоскреб в разрезе
Немножко утопии про то, как пойдет метрошка
О.Д.В.Ф.
Порядочный гражданин
Прощание (Кафе)
Прощанье
Рабкор («Ключи счастья» напишет...)
Рабкор (Лбом пробив безграмотья горы...)
Радио-агитатор
Третий фронт
Флаг
Христофор Коломб.
Ялта - Новороссийск
Стихи 1926 г.
Английскому рабочему
Беспризорщина
В мировом масштабе
В повестку дня
Взяточники
Две Москвы
Долг Украине
Еврей (Товарищам из ОЗЕТа).
Искусственные люди
Канцелярские привычки
Краснодар.
Лев Толстой и Ваня Дылдин.
Любовь
Марксизм - оружие, огнестрельный метод. Применяй умеючи метод этот!
Мексика - Нью-Йорк
Мелкая философия на глубоких местах
Мечта поэта
Мои прогулки сквозь улицы и переулки
Московский Китай.
«МЮД»
Наш паровоз, стрелой лети
Наше новогодие
Не юбилейте!
О том, как некоторые втирают очки товарищам, имеющим циковские значки
Октябрь 1917-1926
Передовая передового
Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому
Послание пролетарским поэтам
Праздник урожая
Продолжение прогулок из улицы в переулок
Протекция
Разговор на одесском рейде десантных судов: «Советский Дагестан» и «Красная Абхазия»
Разговор с фининспектором о поэзии
Рождественские пожелания и подарки.
Свидетельствую
Сергею Есенину
Сифилис
Стоящим на посту.
Строго воспрещается
Тип
Товарищу Нетте пароходу и человеку
Тропики
Ужасающая фамильярность
Фабрика бюрократов
Хулиган (Ливень докладов...) .
Хулиган (Республика наша в опасности...)
Частушки о метрополитене
Четырехэтажная халтура
Что делать?

Владимир Маяковский

150 000 000


                    ПОЭМА

  150 000 000 мастера этой поэмы имя.
     Пуля - ритм.
                  Рифма-огонь из здания в здание.
     150 000 000 говорит губами моими.
     Ротационной шагов
                       в булыжном верже площадей
     напечатано это издание.

     Кто спросит луну?
              Кто солнце к ответу притянет -
     10                         чего
                                     ночи и дни чин_и_те!?
     Кто назовет земли гениального автора?
     Так
         и этой
                моей
                     поэмы
                           никто не сочинитель.
     И идея одна у нее -
                         сиять в настающее завтра.
  20 В этом самом году,
       в этот день и час,
              под землей,
                    на земле,
                            по небу
                                   и выше -
     такие появились
                     плакаты,
                              летучки,
                                       афиши -
     -----------------------------------------
     | 30 "ВСЕМ!                             |
     |           ВСЕМ!                       |
     |                 ВСЕМ!                 |
     |    Всем,                              |
     |    кто больше не может!               |
     |    Вместе                             |
     |    выйдите                            |
     |    и идите!"                          |
     |                          (подписи):   |
     |    МЕСТЬ - ЦЕРЕМОНИЙМЕЙСТЕР.          |
     | 40 ГОЛОД - РАСПОРЯДИТЕЛЬ.             |
     |    ШТЫК.                              |
     |    БРАУНИНГ.                          |
     |    БОМБА.                             |
     |           (три                        |
     |                подписи:               |
     |                         секретари).   |
     -----------------------------------------

     Идем!
     Идемидем!
     Го, го,
  50 го, го, го, го,
     го, го!
     Спадают!
              Ванька!
                      Керенок подсунь-ка в лапоть!
     Босому что ли на митинг ляпать?
     Пропала Россеичка!
                        Загубили бедную!
     Новую найдем Россию.
                          Всехсветную!
  60 Иде-е-е-е-е-м!

     Он сидит раззолоченный
                            за чаем
                                    с птифур.
     Я приду к нему
                    в холере.
                              Я приду к нему
                                             в тифу.
     Я приду к нему,
                     я скажу ему:
  70                              "Вильсон, мол,
                                                 Вудро,
     хочешь крови моей ведро?
     И ты увидишь..."
                   До самого дойдем
                                 до Ллойд-Джорджа -
     скажем ему:
                 "Послушай,
                            Жоржа..."

     - До него дойдешь!
  80           До него океаны.
                          Страшен,
                               как же,
                                   российский одёр им.
     - Ничего!
               Дойдем пешкодером!
     Идемидем!

     Будилась призывом,
                        из лесов
                                 спросонок,
  90 лезла сила зверей и зверят.
     Визжал придавленный слоном поросенок.
     Щенки выстраивались в щенячий ряд.
     Невыкосим человечий крик.
     Но зверий
               душу веревкой сворачивал.
     (Я вам переведу звериный рык,
     если вы не знаете языка зверячьего):

     "Слушай,
              Вильсон,
 100                   заплывший в сале!
     Вина людей -
                  наказание дай им.
     Но мы
           не подписывали договора в Версале.
     Мы,
         зверье,
                 за что голодаем?
     Свое животное горе киньте им!
     Дос_ы_та наесться хоть раз бы еще!
 110 К чреватым саженными травами Индиям,
     к американским идемте пастбищам!"

     О-о-гу!
             Нам тесно в блокаде-клетке.
     Вперед, автомобили!
                         На митинг, мотоциклетки!
     Мелочь, направо!
             Дорогу дорогам!
                    Дорога за дорогой выстроились в ряд
     Слушайте, что говорят дороги.
 120                               Что говорят?

     "Мы задохлись ветр_а_ми и пылями,
     вьясь степями по рельсам голодненькими.
     Немощеными хлипкими милями
     надоело плестись за колодниками.
     Мы хотим разливаться асфальтом,
     под экспрессов тарой осев.
     Подымайтесь!
                  Довольно поспали там,
     колыбелимые пылью шоссе!
 130 Иде-е-е-е-м!"
     И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и.
     К каменноугольным идемте бассейнам!
     За хлебом!
                За черным!
                           Для нас засеянным.
     Без дров ходить -
                       дураков наймите!
     На митинг, паровозы!
                          Паровозы,
 140                                на митинг!

     Скоре-е-е-е-е-е-е-е!
                          Скорейскорей!
     Эй,
         губернии,
                   снимайтесь с якорей!
     За Тульской Астраханская,
                               за махиной махина,
     стоявшие недвижимо
                        даже при Адаме,
 150 двинулись
               и на
     другие
            прут, погромыхивая городами,

     Вперед запоздавшую темь гоня,
     сшибаясь ламп лбами,
     на митинг шли легионы огня,
     шагая фонарными столбами.

     А по верху,
                 воду с огнем миря,
 160 загнившие утопшими, катились моря.
     "Дорогу каспийской волне баловнице!
     Обратно в России русло не поляжем!
     Не в чахлом Баку,
                       а в ликующей Ницце
     с волной средиземной пропляшем по пляжам".

     И, наконец,
                 из-под грома
                              бега и езды,
     в ширь непомерных легких завздыхав,
 170 всклокоченными тучами рванулись из дыр
     и пошли грозой российские воздуха.
     Иде-е-е-е-м!
     Идемидем!

     И все эти
               сто пятьдесят миллионов людей,
     биллионы рыбин,
              триллионы насекомых,
                            зверей,
                               домашних животных,

 180 сотни губерний,
                со всем, что построилось,
                                     стоит,
                                        живет в них,
     все, что может двигаться,
          и все, что не движется,
              все, что еле двигалось,
                            пресмыкаясь,
                                   ползая,
                                        плавая -
 190 лавою все это,
                    лавою!

     И гудело над местом,
                 где стояла когда-то Россия:
                              - Это же ж не важно,
                                   чтоб торговать сахарином!
     В колокола клокотать чтоб - сердцу важно!
     Сегодня
             в рай
                   Россию ринем
 200 за радужные закатов скважины.

     Го, го,
             го, го, го, го,
                             го, го!
     Идемидем!
               Сквозь белую гвардию снегов!


  Чего полезли губерний туши
     из веками намеченных губернаторами зон?
     Что, слушая, небес зияют уши?
     Кого озирает горизонт?

 210 Оттого
             сегодня
                     на нас устремлены
                                       глаза всего света
     и уши всех напряжены,
                           наше малейшее ловя,
     чтобы видеть это,
     чтобы слушать эти слова:
     это -
           революции воля,
 220                    брошенная за последний предел,
     это -
           митинг,
                   в махины машинных тел
     вмешавший людей и зверьи туши,
     это -
           руки,
                 лапы,
                    клешни,
                        рычаги,
230                          туда,
                                где воздух поредел,
     вонзенные в клятвенном единодушье.
     Поэтов,
             старавшихся выть поднебесней,
     забудьте,
                эти слушайте песни:

     "Мы пришли сквозь столицы,
              сквозь тундры прорвались,
                   прошагали сквозь грязи и лужищи.
 240 Мы пришли миллионы,
             миллионы трудящихся,
                     миллионы работающих и служащих.
     Мы пришли из квартир,
             мы сбежали со складов,
                     из пассажей, пожаром озаренных.
     Мы пришли миллионы,
                  миллионы вещей,
                        изуродованных,
                                 сломанных,
 250                                    разоренных.

     Мы спустились с гор,
                     мы из леса сползлись,
                              от полей, годами глоданных.
     Мы пришли,
            миллионы,
                 миллионы скотов,
                            одичавших,
                                  тупых,
                                      голодных.

 260 Мы пришли,
            миллионы
                 безбожников,
                         язычников
                               и атеистов -
     биясь
         лбом,
            ржавым железом,
                       полем -
                            все
 270 истово
     господу богу помолимся.

     Выйдь
           не из звездного
                           нежного ложа,
     боже железный,
                    огненный боже,
     боже не Марсов,
                     Нептунов и Вег,
     боже из мяса -
 280                бог-человек!
     Звездам н_а_ мель
     не загнанный ввысь,
     земной
            между нами
     выйди,
            явись!

     Не тот, который
                     "иже еси на небесех".
     Сами
 290 на глазах у всех
     сегодня
             мы
               займемся
                       чудесами.

     Твое во имя
     биться дабы,
     в громе,
              в дыме
     встаем на дыбы.
 300 Идем на подвиг
                    труднее божеского втрое,
     творившего,
                 пустоту вещами д_а_руя.
     А нам
           не только, новое строя,
     фантазировать,
                   а еще и издинамитить старое.
     Жажда, пой!
     Голод, насыть!
 310 Время
           в бои
     тело носить.

     Пули, погуще!
     По оробелым!
     В гущу бегущим
     грянь, парабеллум!

     Самое это!
     С донышка душ!
     Жаром,
 320        жженьем,
                     железом,
                              светом,
     жарь,
           жги,
                режь,
                      рушь!

     Наши ноги -
                  поездов молниеносные проходы.
     Наши руки -
 330             пыль сдувающие веера полян.
     Наши плавники - пароходы.
     Наши крылья - аэроплан.

     Идти!
           Лететь!
                   Проплывать!
                               Катиться! -
     всего мирозданья проверяя реестр.
     Нужная вещь -
                    хорошо,
 340                        годится.
     Ненужная -
                 к черту!
                          Черный крест.
     Мы
        тебя доконаем,
                       мир-романтик!
     Вместо вер -
                  в душе
                         электричество,
 350                                    пар.
     Вместо нищих -
                    всех миров богатство прикарманьте!
     Стар - убивать.
                      На пепельницы черепа!

     В диком разгроме
     старое смыв,
     новый разгр_о_мим
     по миру миф.
     Время-ограду
 360 взломим ногами.
     Тысячу радуг
     в небе нагаммим.

     В новом свете раскроются
     поэтом опоганенные розы и грезы.
     Всё
        на радость
                 нашим
                     глазам больших детей!
     Мы возьмем
 370          и придумаем
                         новые розы -
     розы столиц в лепестках площадей.
     Все,
         у кого
                мучений клейма нажжены,
     тогда приходите к сегодняшнему палачу.
     И вы
          узнаете,
                   что люди
 380                        бывают нежны,
     как любовь,
                 к звезде вздымающаяся по лучу.
     Будет
           наша душа
                     любовных Волг слиянным устьем.
     Будешь
            - любой приплыви -
     глаз сияньем облит.
     По каждой
 390           тончайшей артерии
                                 пустим
     поэтических вымыслов феерические корабля.
     Как нами написано, -
     мир будет таков
     и в среду,
                и в прошлом,
                             и ныне;
                                     и присно,
     и завтра,
 400           и дальше
                        во веки веков!.
     За лето
             столетнее
                       бейся,
                              пой:
     - "И это будет
                    последний
                            и решительный бой!"
     Залпом глоток гремим гимн!
 410 Миллион плюс!
                   Умножим на сто!
     По улицам!
             На крыши!
                    За солнца!
                           В миры -
                              слов звонконогие гимнасты!

     И вот
           Россия
                  не нищий оборвыш,
 420                        не куча обломков,
                                   не зданий пепел -
     Россия
            вся
                единый Иван,
     и рука
            у него -
                     Нева,
     а пятки - каспийские степи.

     Идем!
 430 Идемидем!
     Не идем, а летим!
     Не летим, а молньимся,
     души зефирами вымыв!
     Мимо
          баров и бань.
     Бей, барабан!
                   Барабан, барабань!
     Были рабы!
                Нет раба!
 440 Баарбей!
              Баарбань!
                        Баарабан!
     Эй, стальногрудые!
                        Крепкие, эй!
     Бей, барабан!
                   Барабан, бей!
     Или - или.
     Пропал или пан!
     Будем бить!
 450             Бьем!
                       Били!
     В барабан!
                В барабан!
                           В барабан!

     Революция
               царя лишит царева званья.
     Революция
               на булочную бросит голод толп,
     Но тебе
 460          какое дам названье,
     вся Россия, смерчем скрученная в столб?!
     Совнарком -
                 его частица мозга, -
     не опередить декретам скач его.
     Сердце ж было так его громоздко,
     что Ленин еле мог его раскачивать.
     Красноармейца можно отступить заставить,
     коммуниста сдавить в тюремный гнет,
     но такого
 470           в какой удержишь заставе,
     если
          такой
                шагнет?!
     Гром разодрал побережий уши,
     и брызги взметнулись земель за тридевять,
     когда Иван,
                 шаги обрушив,
     пошел
           грозою вселенную выдивить.

 480 В стремя фантазии ногу вденем,
     дней оседлаем порох,
     и сами
            за этим блестящим виденьем
     пойдем излучаться в несметных просторах.


  Теперь
           повернем вдохновенья колесо.
     Наново ритма мерка.
     Этой части главное действующее лицо - Вильсон.
     Место действия - Америка.

 490 Мир,
         из света частей
                         собирая квинтет,
     одарил ее мощью магической.
     Город в ней стоит
                       на одном винте,
     весь электро-динамо-механический.

     В Чикаго
              14 000 улиц -
                            солнц площадей лучи,
 500 От каждой -
                 700 переулков
                               длиною поезду н_а_ год.
     Чудно человеку в Чикаго!

     В Чикаго
              от света
                       солнце
                              не ярче грошовой свечи.
     В Чикаго,
               чтоб брови поднять -
 510                              и то
                                     электрическая тяга.

     В Чикаго
         на версты
                 в небо
                        скачут
                              дорог стальные циркачи.
     Чудн_о_ человеку в Чикаго!

     В Чикаго
              у каждого жителя
 520                        не менее генеральского чин.
     А служба -
                в барах быть,
                              кутить без забот и т_я_гот.
     Съестного
                в чикагских барах
                                  чего-чего не нач_у_дено!
     Чудн_о_ человеку в Чикаго!
     Чудн_о_ человеку!
                       И ч_у_дно!
 530 В Чикаго
              такой свирепеет грохот,
     что грузовоз
                  с тысчесильной машиною
     казался,
              что ветрится тихая кроха,
     что он
            прошелёстывал тишью мышиного.
     Русских
             в город тот
 540 не везет пароход,
     не для нас дворцов этажи.
     Я один там был,
     в барах ел и пил,
     попивал в барах с янками джин.
     Может, пустят и вас,
                          не пустили пока -
     начиняйтесь же и вы чудесами -
     в скороходах-стихах,
     в стихах-сапогах
 550 исход_и_те Америку сами!

     Аэростанция
                 на небоскребе.
     Вперед,
             пружиня бока в дирижабле!
     Сожмутся мосты до воробьих ребер.
     Чикаго внизу
                  землею прижаблен.
     А после,
             с неба,
 560                 видные еле,
     сорвавшись,
                камнем в бездну спланируем.
     Тоннелем
     в метро
             подземные версты выроем
     и выйдем на площадь.
                          Народом запружена.
     Версты шириною с три.

     Отсюда начинается то, что нам нужно
 570 - "Королевская улица" -
                             по-ихнему
                                       - "Р_о_яль стрит".
     Что за улица?
     Что на ней стоит?

     А стоит на ней -
                      Чипль-Стронг-Отель.
     Да отель ли то
                    или сон?!
     А в отеле том
 580               в чистоте,
                              в теплоте
     сам живет
               Вудро
                     Вильсон.
     Дом какой - не скажу.
                           А скажу когда,
     то покорнейше прошу не верить.
     Места нет такого, отойти куда,
     чтоб всего его глазом обмерить.
 590 То,
         что можно увидеть,
                            один уголок,
     но и то
             такая диковина!
     Посмотреть, например,
                           на решетки клок -
     из гущённого солнца кована.
     А с боков обойдешь -
                          гора не гора!
 600 Верст на сотни,
                     а может, на тыщи.
     За седьмое небо зашли флюгера.
     Да и флюгер
                 не богом ли чищен?
     Тоже лестница там!
                        Не пойдешь по ней!
     Меж колоночек,
                    балкончиков,
                                 портиков
 610 сколько в ней ступ_е_ней
     и не счесть ступне -
     ступен_е_й этих самых
                           до чертиков!
     Коль пешком пойдешь -
                           иди молодой!
     Да и то
             дойдешь ли старым!
     А для лифтов -
                    трактиры по лестнице той,
 620 чтоб не изголодались задаром.
     А доехали -
                 если рады нам -
     по пяти впускают парадным.
     Триста комнат сначала гости идут.
     Наконец дошли.
                    Какое!
     Тут
     опять начались покои.
     Вас встречает лакей,
 630 Булава в кулаке.
     Так пройдешь лакеев пять.
     И опять булава.
                     И опять лакей.
     Залу кончишь -
                     лакей опять.
     За лакеями
                гуще еще
                         курьер.
     Курьера курьер обгоняет в карьер.
 640 Нет числа.
                От числа такого
     дух займет у щенка-Хлестакова.
     И только
              уставши
                      от страшных снований,
     когда
           не кажется больше,
                              что выйдешь,
     а кажется,
 650            нет никаких оснований,
     чтоб кончилось это -
                          приемную видишь,
     Вход отсюда прост -
     в триаршинный рост
     секретарь стоит в дверях нем.
     Приоткроем дверь.
     По ступенькам - (две) -
     приподымемся,
                   взглянем,
 660                         ахнем! -
     То не солнце днем -
     цилиндрище на нем
     возвышается башней Сухаревой.
     Динамитом плюет
     и рыгает о нем,
     рыжий весь,
                 и ухает ухарево.
     Посмотришь в ширь -
     иоркширом иоркшир!
 670 А длина -
               и не скажешь какая длина,
     так далеко от ног голова удалена!
     То ль заряжен чем,
                       то ли с присвистом зуб,
     что ни звук -
                   бух пушки.
     Люди - мелочь одна,
                         люди ходят внизу,
     под ним стоят,
 680                как избушки.
     Щеки ж
            такой сверхъестественной мякоти,
     что сами просятся -
                         придите,
                                  лягте.
     А одежда тонка,
                     будто вовсе и нет -

     из тончайшей поэтовой неги она.
     Кальсоны Вильсона
 690                   не кальсоны - сонет,
     сажени из ихнего Онегина.
     А работает как!
                     Не покладает рук.
     Может заработаться до см_е_рти.
     Вертит пальцем большим
                            большого вокруг.
     То быстрей
                то медленней вертит.
     Повернет -
 700            расчет где-нибудь
                                  на заводе.
     Мне
         платить не хотят построчной платы.
     Повернет -
                Штраусы вальсы заводят,
     золотым дождем заливает палаты.
     Чтоб его прокормить,
                          поистратили рупь.
     Обкормленный весь,
 710                    оп_о_енный.
     И на случай смерти,
                         не пропал чтоб труп,
     салотопки стоят,
                      маслобойни.
     Все ему
             американцы отданы,
     и они
     гордо говорят:
                     я -
 720                     американский подданный.
     Я -
         свободный
                   американский гражданин.
     Под ним склоненные
                        стоят
                              его услужающих сонмы.
     Вся зала полна
                    Линкольнами всякими.
                                   Уитмэнами,
 730                                      Эдисонами.
     Свита его
               из красавиц,
                            из самой отборнейшей знати.
     Его шевеленья малейшего ждут.
     Аделину
             Патти
     знаете?
             Тоже тут!
     В тесном смокинге стоит Уитмэн,
 740 качалкой раскачивать в невиданном ритме.
     Имея наивысший американский чин -
     "заслуженный разглаживатель дамских морщим",
     стоит уже загримированный и в шляпе
     всегда готовый запеть Шаляпин.
     Паркеты песком соря,
     рассыпчатые от старости стоят профессора.
     Сам знаменитейший Мечников
     стоит и снимает нагар с подсвечников.
     Конечно,
 750          ученых
                     сюда
                          привел
                                 теорий потоп.

     Художников
                какое-нибудь
                             великолепнейшее
                                          экольдебозар.

     Ничего подобного!
                       Все
 700                     сошлись,
                                  чтоб
     ходить на базар.
     Ежеутренне
               все эти
                       любимцы муз и слав
     нагрузятся корзинами,
                          идут на рынок.
     и несут,
              несут
 770                мяс_а_,
                            масл_а_.
     Какой-нибудь король поэтов
                     Лонгфелло
                        сто волочит со сливками крынок.
     Жрет Вильсон,
                   наращивает жир,
     растут животы,
                    за этажом этажи.

            Небольшое примечание:

     художники
 780           Вильсонов,
                         Ллойд-Джорджев,
                                        Клемансо
     рисуют -
              усатые,
                     безусые рожи -
     и напрасно:
                 всё
     это
         одно и то же.


  Теперь
            довольно смеющихся глав нам.
     В уме
           Америку
                   ясно рисуете.
     Мы переходим
                  к событиям главным.
     К невероятной,
                    к гигантской сути.

     День
 800      этот
               был
                   огнеупорный.
     В разливе зноя з_е_мли тихли.
     Ветр_о_в иззубренные бороны
     вотще старались воздух взрыхлить.
     В Чикаго
              жара непомерная:
     градусов 100,
                   а 80 - наверное.
 810 Все на пляже.
     Кто могли - гуляли себе.
                   А в большей части лежали даже
     Пот
         благоухал
                   на их холеном теле.
     Ходили и пыхтели.
                       Лежали и пыхтели.
     Барышни мопсиков на цепочках водили,
     и
 820   мопсик,
               раскормленный был,
                                  как теленок.
     Даме одной,
                 дремавшей в идиллии,
     в ноздрю
              сжаревший влетел мотыленок.
     Некоторые вели оживленные беседы,
                              говорили "ах",
                                     говорили "ух".
 830 С деревьев слетал пух.
     Слетал с деревьев мимозовых.
     Розовел
             на белых шелках и кисеях.
                                Белел на розовых.

     Так
     довольно долго
     все занимались
     приятным времяпрепровождением.
     Но уже
 840 час тому назад
     стало
     кое-что
     меняться.
     Еле слышное,
     разве только что кончиком души,
     дуновенье какое-то.
     В безветренном море
                     ширятся всплески.
 850 Что такое?
                Чего это ради ее?
     А утром
             в молнийном блеске
     АТА
        (Американское Телеграфное Агентство)
                        город таким шарахнуло радио:
     "Страшная буря на Тихом океане.
                  Сошли с ума муссоны и пассаты.
     На Чикагском побережье выловлены рыбы.
                              Очень странные,
 860                                   В шерстях.
                                             Носатые".
     Вылазили сонные,
                  не успели еще обсудить явление,.
     а радио
             спешные
                      вывешивало объявления:
     "Насчет рыб ложь.
                       Рыбак спьяну местный.
     Муссоны и пассаты на месте.
 870                        Но буря есть.
                               Даже еще страшней.
                                   Причины неизвестны".
     Выход судам запретили большие,
                       к ним
                          присоединились
                             маленькие пароходные компа-
                                                  нийки.
     Доллар пал.
                 Чемоданы нарасхват.
                                     Биржа в панике.
 880 Незнакомого
           на улице
                останавливали незнакомые -
                       не знает ли чего человек со стороны.
     Экстренный выпуск!
                        Радио!
                               Выпуск экстренный!
     "Радиограмма переврана.
                             Не бурь раскат.
     Другое.
 890         Грохот неприятельских эскадр".
     Радио расклеили.
                      И, опровергая оное,
     сейчас же
               новое,
                      последнее,
                                 захватывающее,
                                         сенсационное.
     "Не пушечный дым -
                        океанская синева.
  900 нет ни броненосцев,
                          ни флотов,
                                  ни эскадр.
                                      Ничего нет.
                                            Иван".
     Что Иван?
     Какой Иван?
     Откуда Иван?
     Почему Иван?
     Чем Иван?
 910 Положения не было более запутанного.
     Ни одного объяснения
                        достоверного,
                                    путного.
     Сейчас же собрался коронный совет.
     Всю ночь во дворце беспокоился свет.
     Министр Вильсона
                      Артур Крупп
     заговорился так,
                      что упал, как труп.
 920 Капитализма верный трезор,
     совсем умаялся сам Крезо.
     Вильсон
             необычайное
                         проявил упорство
     и к утру
              решил -
                      иду в единоборство.
     Беда надвигается.
                  Две тысячи верст.
 930                       Верст за тысячу.
                                      З_а_ сто.
                                             И...

     очертанья идущего
                  нащупали,
                     заметили,
                        увидели маяки глазастые.


  Строки
           этой главы,
                     гремите,
                             время ритмом роя!

     В песне -
     миф о героях Гомера,
                          история Трои,
     до неузнаваемости раздутая,
                             воскресни!

     Голодный,
               с теплом в единственный градус
     жизни,
            как милости д_а_ренной,
 950 радуюсь,
     ход твой следя легендарный.
     Куда теперь?
                  Где пеш?
     Какими идешь морями?
     Молнию рвущихся депеш
     холодным стихом орамим.
     Ворвался в Дарданеллы Иванов разбег.
     Турки
           с разинутыми ртами
 960 смотрят:
              человек -
                        голова в Казбек! -
     идет над Дарданелльскими фортами.
     Старики улизнули.
                       Молодые на мол.
     Вышли.
            Песни бунта и молодости.
     И лишь
            до берега вал домёл,
 970 и лишь волною до мола достиг -
     бросились,
                будто в долгожданном сигнале,
     человек на человека,
                          класс на класс.
     Одних короновали.
                       Других согнали.
     Пешком по морю -
                      и скрылись из глаз.
     Других глотает морская ванна,
 980 другими
             акула кровавая кутит,
     а эти
           вошли,
                  ввалились в Ивана
     и в нем разлеглись,
                         как матросы в каюте.
     (А в Чикаго
                 ничто не сулило пока
     для чикагцев страшный час.
 990 Изогнувшись дугой,
                         оттопырив бока,
     веселились,
              танцами мчась.)
     Замерли римляне.
                      Буря на Тибре.
     А Тибр,
             взъярясь,
     папе римскому голову выбрил
     и пошел к Ивану сквозь утреннюю ясь.

1000 (А в Чикаго,
                  усы в ликеры вваля,
     выступ мяса облапив бабистый, -
     Илл-ля-ля-!
                 Олл-ля-ля! -
     процелованный,
                    взголённый,
                                разухабистый.)

     Черная ночь.
                   Без звездных фонарей,
1010 К Вильсону,
                 скользя по водным массам,
     коронованный поэтами
                          крадется Рейн,
     слегка посвечивая голубым лампасом.

     (А Чикаго
               спит,
                     обтанцован,
                                 опит,
     рыхотелье подушками выхоля.
1020 Синь уснула.
                  Сопит.
     Море храпом храпит.
     День встает.
                  Не расплатой на них ли?)

     Идет Иван,
                сиянием брезжит.
     Шагает Иван,
                  прибоями брызжет.
     Бежит живое.
1030              Бежит, побережит.
     Вулканом мир хорохорится рыже.
     Этого вулкана нет на
     составленной старыми географами карте.
     Вселенная вся,
                    а не жалкая Этна,
     народов лавой брызжущий кратер -
     Ревя несется
                  странами стертыми
     живое и мертвое
1040                 от ливня лав.
     Одни к Ивану бегут
                        с простертыми
     руками,
            другие - к Вильсону стремглав.
     Из мелких фактов будничной тины
     выявился факт один:
     вдруг
          уничтожились все середины -
     нет на земле никаких середин.
1050 Ни цветов,
                ни оттенков,
                             ничего нет -
     кроме
     цвета, красящего в белый цвет,
     и красного,
                 кровавящего цветом крови.
     Багровое все становилось багровей.
     Белое все белей и белее.
     Иван
1060      через царства
                        шагает по крови,
     над миром справляя огней юбилеи.
     Выходит, что крепости строили даром.
     Заткнитесь, болтливые пушки!
                                  Баста!
     Над неприступным прошел Гибралтаром.
     И мир
           океаном Ивану распластан.
     (А в Чикаго
1070             на пляже
                          выводок шлюх
     беснованием моря встревожен.
     Погоняет время за слухом слух,
     отпустив небылицам вожжи.)

     Какой адмирал
                   в просторе намытом
     так пути океанские выучит?!
     Идет,
           начиненный людей динамитом.
1080 Идет,
           всемирной злобою взрывчат.
     В четыре стороны расплылось
                             тихоокеанское лоно.

     Иван
          без карт,
                    без компасной стрелки
     шел
         и видел цель неуклонно,
     как будто
1090           не с моря смотрел,
                               а с тарелки.

     (А в Чикаго
                 до Вильсона
                              докатился вал,
     брошенный Ивановой ходьбою.
     Он боксеров,
                  стрелков,
                            фехтовальщиков сзывал,
     чтобы силу наяривать к бою.)
1100 Вот т_а_к открыватели,
                            так Колумбы
     сияли,
            когда
                  Ивану
                         до носа -
     как будто
               с тысячезапахой клумбы -
     земли приближавшейся запах донесся.

     (А в Чикаго
1110             боксеров
                          распирает труд.
     Положили Вильсона наземь
     и...
          ну тереть!
                     Натирают,
                               трут,
     растирают силовыми мазями.)

     Сверльнуло глаз_а_ маяка одноглазье -
     и вот
1120       в мозги,
                    в глаза,
                             в рот,
     из всех океанских щелей вылазя,
     Америка так и прет и прет.
     Взбиралась с разбега верфь на верфь.
     На виадук взлетал виадук.
     Дымище такой,
                   что, в черта уверовав,
     идешь, убежденный,
1130                    что ты в аду.

     (Где Вильсона дряблость?
                              Сдули!
     Смолодел на сорок годов.
     Животами мышцы вздулись.
     Ощупали.
             Есть.
                  Готов.)

     Доходит,
         пеной волну опеня,
1140                 гигантам домам за крыши замча,
     на берег выходит Иван
                     в Америке,
                           сухенький,
                               даже ног не замоча.

     (Положили Вильсону последний заклеп
     на его механический доспех,
     шлем ему бронированный возвели на лоб,
     и к Ивану он гонит спех.)

     Чикагцы
1150         себя
                  не любят
                       в тесных улицах пл_о_щить.
     И без того
                 в Чикаго
                          площади самые лучшие.
     Но даже
             для чикагцев непомерная
                                     площадь
     была приготовлена для этого случая.

1160 Люди,
           место схватки орамив,
     пускай непомерное! -
                          сузили в узел.
     С одной стороны -
                        с горностаем,
                                    с бобрами,
     с другой -
                синевели в замасленной блузе.

     Лошади
1170        в кашу впутались
                             в ту же.
     К бобрам -
                арабский скакун,
     к блузам -
                тяжелые туши битюжьи.
     Вздымают ржанье,
                      грозят рысаку.

     Машины стекались, скользя на маз_и_.
     На классы разбился
1180                    и вывоз
                                и ввоз.
     К бобрам
              изящный ушел лимузин,
     к блузам
              стал
                   стосильный грузовоз.

     Ни песне,
               ни краске не будет отсрочки,
     бой вас решит - судия строгий.
1190 К бобрам -
                декадентов всемирных строчки.
     К блузам -
                футуристов железные строки.

     Никто,
            никто не избегнет возмездья -
     звезде,
             и той
                   не уйти.
     К бобрам становитесь,
1200                       генералы созвездья,
     к блузам -
                миллионы Млечного пути.
     Наружу выпустив скованные лавины,
     земной шар самый
     на две раскололся полушарий половины
     и, застыв,
                на солнце
                          повис весами.

     Всеми сущими пушками
1210                      над
     площадью объявлен был
     "чемпионат
     всемирной классовой борьбы!"
     В ширь
            ворота Вильсону -
                              верста,
                                    и т_о_ он
     боком стал
                и еле лез ими.

1220 Сапожищами
                подгибает бетон.
     Чугунами гремит,
                     жел_е_зами.

     Во Ивана входящего вперился он -
     осмотреть врага,
                      да нечего
            смотреть -
                      ничего,
                           хорошо сложён,
1230 цветом тела в рубаху просвечивал.
     У того -
              револьв_е_ры
                         в четыре курка,
     сабля
           в семьдесят лезвий гнута,
     а у этого -
                рука
                     и еще рука,
     да и та
1240         за пояс ткнута.

     Смерил глазом.
                    Смешок по усам его.
     Взвил плечом шитье эполетово:
     "Чтобы я -
                о господи! -
                             этого с_а_мого?
     Чтобы я
             не смог
                     вот этого?!"

1250 И казалось -
                   растет могильный холм
                           посреди ветров обвываний.
     Ляжет в гроб,
            и отныне
                  никто,
                    никогда,
                         ничего
                            не услышит
                                 о нашем Иване.

1260 Сабля взвизгнула.
                     От плеча
                             и вниз
     на четыре версты прорез.
     Встал Вильсон и ждет -
                            кровь должна б,
                                           а из
     раны
          вдруг
                человек полез.
1270 И пошло ж идти!
     Люди,
         дома,
             броненосцы,
                       лошади
     в прорез пролезают узкий.
     С пением лезут.
                   В музыке.
     О горе!
            Прислали из северной Трои
1280 начиненного бунтом человека-коня!
     Метались чикагцы,
                       о советском строе
     весть по оторопевшим рядам гоня.


  Товарищи газетчики,
                        не допытывайтесь точно,
     где была эта битва
                        и была ль когда.
     В этой главе
                  в пятиминутье всредоточены
     бывших и не бывших битв года.

     Не Ленину стих умиленный.
     В бою
     славлю миллионы,
                      вижу миллионы,
     миллионы пою.
     Внимайте же, историки и витии,
     битв не бывших видевшему перипетии!

     "Вставай, проклятьем заклейменный" -
     радостная выстрелила весть.
1300 В ответ
             миллионный
     голос:
            "Готово!"
                      "Есть!"
     "Боже, Вильсона храни.
     Сильный, державный", -
     они
     голос подняли ржавый.
     Запела земли половина красную песню.
1310 Земли половина белую песню запела.
     И вот
           за песней красной,
     и вот
           за песней за белой -
     тараны затарахтели в запертое будущее,
     лучей щетины заскребли,
                             замели.
     Руки разрослись,
                      легко распутывающие
1320 неведомые измерения души и земли.
     Шарахнутые бунта веником
     лавочники,
                не доведя обычный торг,
     разбежались ошпаренным муравейником
     из банков,
                магазинов,
                           конторок.
     На толщь душивших набережных и дамб
     к городам
1330           из океанов
                          двинулась вода.
     Столбы телеграфные то здесь,
                                  то там
     соборы вздергивали на провода.
     Бросив насиженный фундамент,
     за небоскребом пошел небоскреб,
     как тигр в зверинце -
                           мясо
                                 фунтами,
1340 пастью ворот особнячишки сгреб.
     Сами себя из мостовых вынув, -
     где, хозяин, лбище твой? -
     в зеркальные стекла бриллиантовых магазинов
     бросились булыжники мостовой.
     Не боясь сесть н_а_ мель,
     не боясь на колокольни напороть туши,
     просто -
              как мы с вами -
     шагали киты сушей.
1350 Красное все,
                  и все, что б_е_ло,
     билось друг с другом,
                           билось и пело.

     Танцевал Вильсон
                      во дворце кэк-уок,
     заворачивал задом и передом,
     да не доделала нога экивок,
     в двери смотрит Вильсон,
                            а в дв_е_ри там -
1360 непоколебимые,
                    походкой зловещею,
     человек за человеком,
                           вещь за вещью
     вваливаются в дверь в эту:
     "Господа Вильсоны,
                        пожалте к ответу!"

     И вот,
            притворявшиеся добрыми,
     колье
1370        на Вильсоних
                         бросились кобрами.
     Выбирая,
              которая помягче и почище,
     по гостиным
               за миллиардершами
                        гонялись грузовичищи.

     Не убежать!
                 Сороконогая
                           мебель раскинула лов.
1380 Топтала людей гардеробами,
                      протыкала ножками столов.

     Через Рокфеллеров,
                       валяющихся ничком,
     с горлами,
               сжимаемыми собственным воротничком,
     растоптав,
               как тараканов,
     вывалилась,
                в Чикаго канув.
1390 По улицам
               в саж_е_ни
     дома не видно от дыма сражений.
     Как в кинематографе
                      бывает -
     вдруг
           крупно -
                    видят:
                           сквозь ха_о_с
     ползущую спекуляцию добивает,
1400                    встав на задние лапы,
                                      Совнархоз.
     Но Вильсон не сдается,
                           засел во дворце,
     нажимает золотые пружины,
     и выстраивается цепь -
     нечеловеческие дружины.
     Страшней, чем танки,
                          чем войск роты,
     безбрюхий встал,
1410                 пошел сторотый,
     мильонозубый
                  ринулся голод.
     Город грызнет - орехом расколот.
     Сгреб деревню - хрустнула косточкой.
     А людей,
             а людей и зверей -
                  просто в рот заправляет горсточкой.
     Впереди его,
                 вывострив ухо,
1420 путь расчищая, лезет разруха.
     Дышит завод.
                 Разруха слышит.
     Слышит разруха - фабрика дышит.
     Грохнет по фабрике -
                          фабрика свалена.
     Сдавит завод -
                    завод развалина.
     Рельс обломком крушит как палицей.
     Все разрушается,
1430                 гибнет,
                            валится.
     Готовься!
              К атаке!
                      Трудись!
                              Потей!
     Горло голода,
                  разрухи глотку
                                 затянем
                  петлей железнодорожных путей!
1440 И когда пресекаться дух стран
     стал,
          голодом сперт,
     тогда,
           раскачивая поездов таран,
     двинулся вперед транспорт.
     Ветрилась паровозов борода седая,
     бьются,
            голод сдал,
     и по нем,
1450          остатки съедая,
     груженные хлебом прошли поезда.
     Искорежился, -
                    и во гневе
                               Вудро,
     приказав:
              "сразите сразу",
     новых воинов высылает рой -
     смертоноснейшую заразу.
     Идут закованные в грязевые брони
1460 спирохет на спирохете,
                           вибрион на вибрионе.
     Ядом бактерий,
                   лапами вшей
     кровь поганят,
                   ползут за шей.
     Болезни явились
                     небывалого фасона:
     вдруг
          человек
1470              становится сонный,
     высыпает ряб_о_,
     распухает
              и лопается грибом.
     Двинулись,
               предводимые некою
     радугоглазой аптекою,
     бутыли карболочные выдвинув в бойницы,
     лазареты,
              лечебницы,
1480                    больницы.
     Вши отступили,
                   сгрудились скопом.
     Вшей
          в упор
                 расстреливали микроскопом.
     Молотит и молотит дезинфекции цеп.
     Враги легли,
                  ножки задрав.
     А поверху,
1490           размахивая флаг-рецепт,
     прошел победителем мировой Наркомздрав.

     Вырывается у Вильсона стон, -
     и в болезнях побит и в еде,
     и последнее войско высылает он -
     ядовитое войско идей.
     Демократизмы,
                  гуманизмы -
     идут и идут
                 за измами измы.

1500 Не успеешь разобраться,
                            чего тебе нужно,
     а уже
           философией
                      голова заталмужена.
     Засасывали романсов тиной.
     Пением завораживали.
                          Завлекали картиной.
     Пустые головы
                   книжками
1510                        для веса
     нагрузив,
               пошел за профессором профессор.
     Их
        молодая встретила орава,
     и дулам браунингов в провал
     рухнуло римское право
     и какие-то еще права.
     Простонародью очки втирая,
     адом пугая,
1520             прельщая раем,
     и лысые, как колено,
                          и мохнатые, как звери,
     с евангелиями вер,
                        с заговорами суеверий,
     рясами вздыбив пыль,
     армией двинулись чернобелые попы.
     Под градом декретов
                         от красной лавины
     рассыпались
1530             попы,
                       муллы,
                              раввины.
     А ну, чудотворцы,
                       со смертных одр
     встаньте-ка!
                  На месте кровавого спора
     опора веры валяется -
                           Пётр
     с проломанной головой собственного собора.
1540 Тогда
           поэты взлетели на небо,
     чтоб сверху стрелять, как с аэроплана бы.
     Их
        на приманку академического пайка
     заманивали,
                 ждали, не спустятся пока.
     Поэты бросались, камнем пав, -
     в работу их,
                  перья рифм ощипав!
1550 В "Полное собрание сочинений",
                                    как в норки,
     классики забились.
                        Но жалости нет!
     Напрасно
              их
                 наседкой
                          Горький
     прикрыл,
             распустив изношенный авторитет.
1560 Фермами ног отмахивая мили,
     кранами рук расчищая пути,
     футуристы
               прошлое разгромили,
     пустив по ветру культуришки конфетти.

     Стенкой в стенку,
                       валяясь в п_ы_ли,
     билась с адмиралтейством
                              Лувра труха,
     пока
1570      у адмиралтейства
                           на штыке-шпиле
     не повисли Лувра картинные потроха.

     Последняя схватка.
                        Сам Вильсон.
     И в ужасе видят вильсонцы -
     испепелен он,
     задом придавить пытавшийся солнце.
     Кто вспомнит безвестных главковерхов имя,
     победы громоздивших одна на одну?!
1580 Загрохотав в международной Цусиме,
     эскадра старья пошла ко дну.
     Фабриками попирая прошедшего труп,
     будущее загорланило триллионом труб:
     "Авелем называйте нас
                           или Каином,
     разница какая нам!
     Будущее наступило!
                        Будущее победитель!
     Эй, века,
                на поклон идите!"
1590 Горизонт перед солнцем расступился злюч.
     И только что
                  мира пол заклавший,
     Каин гением взялся за луч,
     как музыкант берется за клавиши.

  История,
              в этой главе
                           как на ладони бег твой.
     Голодая и ноя,
     города расступаются,
                          и над пылью проспектовой
     солнцем встает бытие иное.

     Год с нескончаемыми нулями.
                      Праздник, в святцах
                                   не имеющий чина.
     Выфлажено все.
                    И люди
                           и строения.
     Может быть,
          Октябрьской революции сотая годовщина,
1610 может быть,
                просто
                       изумительнейшее настроение.
     Разгоняя дирижабли небесам под уклон,
     поездами,
              на палубах бесчисленных эскадр,
     извилинами пеших колонн
     за кадром выстраивают человечий кадр.

     Большеголовые,
                   в красном сиянье,
1620 с марса слетевшие, встали марсияне.
     Взыграет аэро,
                   и снова нет.
     И снова птицей солнце засл_о_нится.
     И снова
             с отдаленнейших слетаются планет,
     винтами развеерясь из-за солнца.
     Пустыни смыты у мира с хари,
     деревья за стволом расфеерили ствол.
     На площади зелени -
1630                     на бывшей Сахаре -
     сегодня
             ежегоднее торжество.

     День за днем спускались дни,
     и снова густела тьма ночная.
     Прежде чем выстроиться сумев,
                                  они
     грянули:
              - Начинаем!

     "Голоса людские,
1640                 зверьи голоса,
                                   рев рек
     ввысь славословием вьем.
     Пойте все и все слушайте
                     мира торжественный реквием.

     Вам, давнишние,
                    года проголодавшие,
     о рае сегодняшнем раструбливая весть,
     вам,
         милльонолетию давшие
1650 петь,
          пить,
               есть.
     Вам, женщины,
                   рожденные под горностаевые
     мантии,
            тело в лохмотья рядя,
     падавшие замертво,
                        за хлебом простаивая
     в неисчислимых очередях.
1660 Вам,
         легионы жидкокостых детей,
     толпы искривленной голодом молодежи,
     те, кто дожили до чего-то,
                                и те,
     кто ни до чего не дожил.
     Вам,
         звери,
               ребрами сквозя,
     забывшие о съеденном людьми овсе,
1670 работавшие, кого-то и что-то возя,
     пока исхлестанные не падали совсем.
     Вам,
         расстрелянные на баррикадах духа,
     чтоб дни сегодняшние были пропеты,
     будущее ловившие в ненасытное ухо,
     маляры,
            певцы,
                  поэты.
1680 Вам, которые
                 сквозь дым и чад,
     жизнью, едва державшейся на иотке,
     ржавым железом, шестерней скрежеща,
     работали всё-таки,
                       делали всё-таки.
     Вам неумолкающих слав слова,
     ежегодно расцветающие, вовеки не вянув,
     за нас замученные - слава вам,
     миллионы живых,
                    кирпичных
1690                         и прочих Иванов".

     Парад мировой расходился ровно, -
     ведь горе давнишнее душу не бесит.
     Годами
            печаль
                   в покой воркестрована
     и песней брошена ввысь поднебесить.
     Еще гудят голосов отголоски
     про смерти чьи-то,
                       про память вечную.
1700 А люди
            уже
                в многоуличном лоске
     катили минуту, весельем расцвеченную.
     Ну и катись средь песенного лада,
     цвети, земля, в молотьбе и в сеятьбе.
     Это тебе
              революций кровавая Илиада!
     Голодных годов Одиссея тебе!

     [1919-1920]

Самые популярные произведения

Лиличка! Вместо письма
Нате!
«Сколько бы у нас в цехе с него за простой вычли!..»
Селькор

Владимир Маяковский
Владимир Маяковский
[7 июля 1893 - 14 апреля 1930]
Помогите библиотеке
Помощь библиотеке
Поэмы
150 000 000
«IV Интернационал»
Владимир Ильич Ленин
Война и мир
Летающий пролетарий
Люблю
Облако в штанах
Про это
«Пятый Интернационал»
Флейта-позвоночник
Человек
Проза
Париж. (Записки Людогуся)
Париж. Быт
Париж. Театр Парижа
Парижские очерки. Музыка
Парижские провинции
Сегодняшний Берлин
Семидневный смотр французской живописи
Пьесы
«А что, если?..»
Владимир Маяковский
Вчерашний подвиг
Как кто проводит время, праздники празднуя
«Мистерия-буфф»
«Мистерия-буфф» Второй вариант
Пьеска про попов, кои не понимают, праздник что такое
Чемпионат всемирной классовой борьбы
Миниатюры и эпиграммы
[Журнал «Красный перец»]
[Журнал «Огонек»]
[Журнал «Смена»]
[Издательство «Красная новь»]
[Плакат о жилищно-строительном займе]
2. «Расхлябанность - белогвардейщина вторая...»
3. «Третья белогвардейщина-советский бюрократ»
«А сколько вас сушеных на фунт?..»
«Бей Бовом...»
«Беспечность хуже всякого белогвардейца...»
Два простоя
«Если наш Бов тебе нравится...»
Завтрак английского дипломата
Заколдованный круг
Запасливый кооператор
Клемансо
Коронация Кирилла
Ллойд-Джордж
Лубки-плакаты и лубки-открытки
Маленькая разница
«Марьинорощинское»
Мильеран
Подписи к плакатам издательства «Парус»
Подпись к плакату издательства «Парус». «Вот как...»
Профплакаты
«Рабочий» Макдональд и буржуй Асквит
«Сколько бы у нас в цехе с него за простой вычли!..»
Тексты для плакатов Наркомфина
Три блокады
Прочие сочинения
[Журнал «Крысодав»]
[Журнал «Московский пролетарий»]
[Контрагентство печати]
[Кооперативные плакаты]
[Моссукно]
«Афиша "Мистерии-буфф"»
«Бабушкам академий»
«В РСФСР 130 миллионов населения»
В трамвае
Вон самогон!
«Ворковал (совсем голубочек)...»
Выступление на собрании деятелей искусств 12 марта 1917 г.
Герои и жертвы революции
Госиздат
Граждане! Поймите же, наконец, голод дошел до ужаса
Грустная повесть из жизни Филиппова
Гужевая повинность заменяется трудгужналогом
ГУМ
Декрет о натуральном налоге на хлеб, картофель и масличные семена
Декрет о натуральном налоге на яйца
Долой
Достижения футуризма
Займем у бога
«Идите к черту!»
Каждая фабрика и каждый завод, посмотри внимательно это вот
Каждый, думающий о счастье своем, покупай немедленно выигрышный заем!
Когда голод грыз прошлое лето, что делала власть Советов?
Кому и на кой ляд целовальный обряд
Крестить - это только попам рубли скрести
Крестьянам! Рассказ о Змее-Горыныче и о том, в кого Горыныч обратился нынче
Крестьяне, собственной выгоды ради поймите - дело не в обряде
Крестьянское
«Леф»
Лозунги для журнала «Даешь»
Лозунги к 1 мая
«Лозунги по производственной пропаганде»
Маленькая электрификация
Манифест из альманаха «Садок судей II»
«Мосполиграф»
«Моссельпром»
«Мотня в работе-разрухе родня...»
Мы прогнали с биржи труда тех, кто так пролез туда
На горе бедненьким, богатейшим на счастье - и исповедники и причастье
Надо помочь голодающей Волге!
Наши поправки в англо-советский договор
«Не предаваясь «большевистским бредням» ...»
«Нечего есть! Обсемениться нечем!»
Ни знахарство, ни благодать бога в болезни не подмога
Ни знахарь, ни бог, ни ангелы бога - крестьянству не подмога
О завхозе, который чуть не погиб со всей конторой
Одна голова всегда бедна, а потому бедна, что живет одна
«Окна» Роста 1919-1922
От поминок и панихид у одних попов довольный вид
От примет кроме вреда ничего нет
Первая олимпиада российского футуризма
Первомайское поздравление
Перчатка
Повествование это о странствии эсера вокруг света
Постоял здесь, - мотнулся туда, - вот и вся производительность труда
Пощечина общественному вкусу [Из альманаха]
Пощечина общественному вкусу [Листовка]
Пришедший сам
Про Тита и Ваньку. Случай, показывающий, что безбожнику много лучше
Про то, как за немцами, на денежки Антанты, отечественные двинулись, для «удушения» наняты
Про Феклу, Акулину, корову и бога
Против переделов
Прошения на имя бога - в засуху не подмога
Рабочий, смотри эти два декрета!
Рабочий, эй!
Раньше. Теперь
Рассказ о Климе, купившем заем, и о Прове, не подумавшем о счастье своем
Рассказ о том, путем каким с бедою справился Аким
Рассказ про Клима из черноземных мест, про Всероссийскую выставку и Резинотрест
Рассказ про то, как узнал Фадей закон, защищающий рабочих людей
Резинотрест
Сказка про купцову нацию, мужика и кооперацию
Слушайте новый зов!
Смотри, чтоб праздник перешел и в будни, чтоб шли на работу праздника многолюдней
Советская азбука
Советский Союз, - намотай на ус - кто Юз
Ткачи и пряхи! Пора нам перестать верить заграничным баранам!
Товарищи крестьяне, вдумайтесь раз хоть - зачем крестьянину справлять пасху?
Товарищи! Граждане! Всех бороться с голодом зовет IX съезд Советов!
Топливо - основа республики
Транспортники!
Трудовая взаимопомощь инвентарем
«Чаеуправление»
Эй, крестьянин, если ты не знаешь о налоге декрета, почитай, посмотри и обдумай это
«Юз, незнакомый с проволочкой...»
Письма
Письмо в редакцию газеты «Биржевые ведомости»
Письмо в редакцию газеты «Новь»
Публицистика
«Бегом через верниссажи»
«Без белых флагов»
«Будетляне»
Война и язык
Два Чехова
Живопись сегодняшнего дня
«И нам мяса!»
«Как бы Москве не остаться без художников»
Капля дегтя
Не бабочки, а Александр Македонский
О новейшей русской поэзии
О разных Маяковских
Отношение сегодняшнего театра и кинематографа к искусству
Поэзовечер Игоря Северянина
Россия. Искусство. Мы
Театр, кинематограф, футуризм
Теперь к Америкам!
Уничтожение кинематографом «театра» как признак возрождения театрального искусства
Штатская шрапнель
Штатская шрапнель. Вравшим кистью
Штатская шрапнель. Поэты на фугасах
Подписывайтесь

Стихи и поэты.
людям нравится
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Реклама
Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты