Стихи 1777 г.
Надпись к портрету князю Антиоху Димитриевичу Кантемиру
Стихи 1779 г.
«Заря лениво догорает...»
По следам Диогена
Стихи 1780 г.
В альбом
«В мире были счастливцы, - их гимны звучали...»
«В роще зеленой, над тихой рекой...»
«Вы смущены... такой развязки...»
«Да, хороши они, кавказские вершины...»
«День что-то хмурится... Над пасмурной землею...»
«Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат...»
«Друг! Как ты вошел сюда...»
«Если душно тебе, если нет у тебя...»
«Есть страданья ужасней, чем пытка сама...»
«Еще чертог залит огнями...»
«За много лет назад, из тихой сени рая...»
«И вот, от ложа наслажденья...»
Мелодии
Мелодия
«Море - как зеркало!.. Даль необъятная...»
На мгновенье
«О, спасибо вам, детские годы мои...»
Облака
«Прелестная, полунагая...»
«Сейчас только песни звучали...»
«Случалось ли тебе бессонными ночами...»
Старая беседка
«Тихо замер последний аккорд над толпой...»
«Я не тому молюсь, кого едва дерзает...»
Стихи 1788 г.
Любовь и дружество
«Мой друг, судьба определила...»
Отъезд
Стихи 1789 г.
Червонец и полушка
Стихи 1790 г.
Картина
Стихи 1791 г.
Истукан дружбы
К А. Г. Севериной
К Климене, которая спрашивала меня, много ли красавиц видел я в концерте
К лире
К текущему столетию
Карикатура
«Кто хочет, тот несчастья трусь! ...»
«Мне лекарь говорил...»
Модная жена
На смерть попугая
Надежда и страх
О выгодах быть любовницею стихотворца
«Поверю ль я тебе, Кощей...»
«Почто ты Мазона, мой друг, не прочитаешь?...»
«Прелестна Грация, служащая Венере...»
Прохожий и Горлица
Смерть князя Потемкина
Счет поцелуев
Я
Стихи 1792 г.
«Ах! когда б я прежде знала...»
Быль
Гимн восторгу
Голубок
К младенцу
К Хлое
Подражание Проперцию
Пустынник и Фортуна
Пчела, Шмель и я
Слабость
«Стонет сизый голубочек...»
«Тише, ласточка болтлива!...»
Стихи 1793 г.
«Без друга и без милой...»
Жаворонок с детьми и Земледелец
К Ф. М. Дубянскому, сочинившему музыку на песню «Голубок»
«Ну, всех ли, милые мои, пересчитали?...»
Стансы к Н. М. Карамзину
Чижик и Зяблица
Стихи 1794 г.
«Ах, когда бы в древни веки...»
«Видел славный я дворец...»
Воздушные башни
Глас патриота на взятие Варшавы
Ермак
Искатели Фортуны
К Волге
К Г. Р. Державину
«Коль надежду истребила...»
«Лети, корабль, в свой путь с Виргилием моим...»
Надпись к портрету Н. А. Бекетова
«Он дома - иль Шолье, иль Юм, или Платон...»
Причудница
«Служитель муз, хочу я истины воспеть...»
Чужой толк
Стихи 1795 г.
«Ай, как его ужасен взор!...»
Блаженство
«Возможно ль, как легко по виду ошибиться!...»
«Всех цветочков боле...»
«Дамон! Кто бытию всевышнего не верит...»
Два голубя
Два друга
«Дельфира! вот стихи, которых ты желала...»
Дуб и Трость
«Завидна, - я сказал, - Терситова судьбина...»
«Задумчива ли ты, смеешься иль поешь...»
Заяц и Перепелиха
Истукан и Лиса
К приятелю
К Ю. А. Нелединскому-Мелецкому
«Когда и дружество струило слез потоки...»
«О любезный, о мой милый!...»
Ода П. П. Бекетову
Орел, Кит, Уж и Устрица
Освобождение Москвы
«По чести, от тебя не можно глаз отвесть...»
«Пой, скачи, кружись, Параша!...»
Послание к Н. М. Карамзину
«Пускай кто многими землями обладает...»
Старик и трое молодых
Стихи на игру господина Геслера, славного органиста
Стихи по просьбе одной матери - на двух ее детей
«Юность, юность! веселися...»
Стихи 1796 г.
«Любезного и прах останется ль безвестным?...»
Ночь
«Обманывать и льстить ...»
Сонет
Ф. М. Дубянскому
«Что с тобою, ангел, стало?...»
«Я моськой быть желаю...»
Стихи 1797 г.
«В надежде будущих талантов...»
«Глядите: вот Ефрем, домовый наш маляр!...»
Желания
К Венериной статуе
Кокетка и Пчела
Ласточка и птички
Мадригал девице, которая спорила со мною, что мужчины счастливее женщин
Надпись к портрету Ивана Ивановича Шувалова
«О дом, воздвигнутый Голицыным для псов!...»
Подражание Петрарку
Послание к Аркадию Ивановичу Толбугину
Преложение 49-го Псалма
«Что мне об ней сказать?...»
Шарлатан
Стихи 1798 г.
А. Г. Севериной в день ее рождения
«Возьмите, боги, жизнь, котору вы мне дали!...»
К графу Н. П. Румянцеву
«Ну, видел спуск я трех шаров!...»
«О радость! дайте, дайте лиру...»
Послание от английского стихотворца Попа к доктору Арбутноту
Совесть
Экспромт
Стихи 1799 г.
В. А. Воейкову
Стихи 1800 г.
К друзьям моим
Магнит и Железо
Стихи 1801 г.
На случай од, сочиненных в Москве в коронацию
Надпись к портрету древнего русского историка Нестора
Песнь на день коронования его императорского величества государя императора Александра Первого
Стихи 1802 г.
Воспитание Льва
Каретные лошади
Летучая рыба
Петух, Кот и Мышонок
Царь и два Пастуха
Стихи 1803 г.
Амур и Дружба
Башмак, мерка равенства
Близнецы
В. И. С.
Грусть
Дряхлая старость
Загадка
«Здесь бригадир лежит, умерший в поздних летах...»
Змея и Пиявица
И. Ф. Богдановичу
История любви
К Маше
К портрету Г. Р. Державина
К портрету М. М. Хераскова
К портрету Н. М. Карамзина
К портрету П. И. Шаликова
«Какой ужасный, грозный вид!...»
Книга «Разум»
«Кто б ни был ты, пади пред ним!...»
Мадригал
Молитвы
Мышь, удалившаяся от света
На смерть Ипполита Федоровича Богдановича
Надгробие И. Ф. Богдановичу, автору «Душеньки»
Надпись к портрету князя Италийского
Нищий и Собака
Осел, Обезьяна и Крот
Пародия на слова
Пародия на Шаликову эпитафию И. Богдановичу
Придворный и Протей
Признание
Путешествие
Ружье и Заяц
«Смейтесь, смейтесь, что я щурю...»
Спор на Олимпе
Супружняя молитва
«Увы, - Дамон кричит, - мне Нина неверна!...»
«Чей это, боже мой, портрет?...»
Эпитафия эпитафиям
«Я разорился от воров!...»
Стихи 1804 г.
На журнал «Новости литературы»
Стихи 1805 г.
Амур, Гимен и Смерть
«Бард безымянный! тебя ль не узнаю?...»
«Без имя Рифмодей глумился сколько мог...»
Воробей и Зяблица
«Все ли, милая пастушка...»
Горесть и скука
Два Веера
Две Лисы
Дитя на столе
Дон-Кишот
Калиф
Кот, Ласточка и Кролик
«Кто как ни говори, а Нина бесподобна!...»
Лебедь и Гагары
Лев и Комар
Лиса-проповедник
Люблю и любил
Людмила
Месяц
Мудрец и Поселянин
Муха
На журналы
На случай подарка от неизвестной
Объявление от издателей о журнале на будущий год
Орел и Змея
Осел и Кабан
Отец с сыном
Полевой цветок
«Поэт Оргон, хваля жену не в меру...»
«Прохожий, стой! во фрунт! скинь шляпу и читай...»
Пчела и Муха
Разбитая скрипка
Размышление по случаю грома
Слепец и расслабленный
Смерть и Умирающий
Стансы
Старинная любовь
Суп из костей
Три Льва
Филемон и Бавкида
Часовая стрелка
Человек и Конь
Человек и Эхо
«Что легче перышка?...»
Стихи 1806 г.
Амур в карикатуре
Будочник
«Нахальство, Аристарх, таланту не замена...»
«Не понимаю я, откуда мысль пришла...»
Стихи 1807 г.
«О, тяжкой жизни договор!...»
«Подзобок на груди и, подогнув колена...»
Стихи 1809 г.
Эпитафия князю А. М. Белосельскому-Белозерскому
Стихи 1810 г.
Бык и Корова
Верблюд и Носорог
К альбому кн. Н. И. Куракиной
Мадекасская пленница
Орел и Каплун
План трагедии с хорами
«Пловец под тучею нависшей...»
Рысь и Крот
Сверчки
Слон и Мышь
Стихи в альбом Е. С. Огаревой
Стихи 1812 г.
К портрету графа Витгенштейна
Стихи 1818 г.
Бобр, Кабан и Горностай
История
Стихи 1821 г.
Дети и мыльные пузыри
Стихи 1822 г.
В альбом Шимановской
Подражание 136-му Псалму
Стихи 1824 г.
Богач и Поэт
Орел и Филин
Подснежник
Репейник и Фиалка
Светляк и Змея
Собака и Перепел
Стихи 1825 г.
Слепец, собака его и Школьник
Стихи 1826 г.
Автор и критика
Беспечность Поэта
Два врача
Две молитвы
Деревцо
Дух смирения
Еж и Мышь
Желание и Страх
Жертвенник и Правосудие
Змея и Птицелов
Каменная Гора и водяная Капля
Клевета
Ком земли
Курица и Утята
Лев и Волк
Львиное право
Мартышка и Лиса
Мщение Пчелы
Мыльный Пузырек
Мячик
Надпись к портрету лирика
Невинность и Живописец
Ниспроверженный Истукан
Орел и Коршун
Осел и Выжлица
Ошибка Чижа
Павлин
Песнь Лебедя
Плод
Плоды мудрого правления
Порок и Добродетель
Преступления
Прохожий и Пчела
Равновесие
Роза и Шмель
Садовая Мышь и кабинетская Крыса
Своенравная Лиса
Скорбь и Фортуна
Узда и Конь
Утопший Убийца
Хлеб и Свечка
Цвет и Плод
Чадолюбивая мать
Челнок без весла
Человек, Обезьяна, Червь и яблоко
Черепаха
Чужеземное растение
Стихи 1827 г.
В. В. Измайлову
На кончину Веневитинова
Плавание
Стихи 1828 г.
Эпитафия попугаю
Стихи 1831 г.
«Была пора, питомец русской славы...»
Стихи 1836 г.
В альбом г-жи Иванчиной-Писаревой

Иван Дмитриев

Сокращенный перевод Ювеналовой сатиры о благородстве


Скажи мне, Понтикус, какая польза в том,
Что ты, обиженный и сердцем и умом,
Богат лишь прадедов и предков образами,
Прославивших себя великими делами,
Что видим их везде во храмине твоей?
Здесь Гальба без носу, Корванус без ушей;
А там в торжественной Эмилий колеснице,
С лавровой ветвию и копием в деснице;
Иль Курии в пыли, в лоскутьях на стене.
Что прибыли, что ты, указывая мне
Шестом иль хлыстиком на ветхие портреты,
Которы у тебя коптятся многи леты,
Надувшись, говоришь: "Смотри, вот предок мой,
Начальник римских войск, - великий был герой!
А это прадед мой, разумный был диктатор!
А это дедушка, вот прямо был сенатор!"
А сам ты, внучек, что? Герои на стенах,
А ты пред ними ночь всю пьянствуешь в пирах;
А ты ложишься спать тогда, как те вставали
И к бою со врагом знамена развивали.
Возможно ль Фабию гордиться только тем,
Что пред Иракловым {*} взлелеян алтарем
{* Эвандр в честь Геркулесу воздвигнул храм,
препоруча смотрение над ним Фабианову роду,
который почитал себя происходящим от сего полубога.}
И с жизнью получил названье Альборога,
Когда сей правнучек законный полубога
Честолюбив и горд лишь славой праотца,
А сам вялее, чем падуйская овца?
Когда он дряблостью прапрадедов бесславит,
Когда его их шлем обыкновенный давит,
Коль тени самые дрожат героев сих
С досады, видя лик его между своих?
Надменный! титла, род - пустое превосходство!
Но дух, великий дух - вот наше благородство!

Будь Кассий, Павел, Друз, но буди по делам;
Показывай их дух, а не портреты нам!
Когда в тебе их ум, их дельность, добры нравы,
То консул ты иль нет - достоин вечной славы;
Ты знатен, и тогда с Силаном наравне
Ты честь отечеству и мил, бесценен мне;
Тогда возрадуюсь тебе, как Озириду! {*}
{* Египтяне обожали Озирида в образе своего
Аписа, или вола; когда они его находили, то
все кричали в голос: "Радость! радость! нашли его!".}
Но чтобы, истинным героям я а обиду,
Их недостойное исчадие почтил!
Не будет! я б себя тем вечно посрамил.
Что имя? Разве нет вседневного примера,
Что говорят, сойдясь с старухой: "Вот Венера!"
А с карлой: "Вот Атлант!" - и кличут тигром, львом
Негодного щенка с обрубленным хвостом?
Рубеллнй! трепещи гордиться предков чином:
Недолго и тебя прозвать нам Кимерином.

Ты столь возносишься породою своей,
Как будто сам и блеск и знатность придал ей.
"Я род мой, говоришь, с Цекропа начинаю;
А ты из подлости, из черни!" - Уступаю;
Честь предку твоему и должная хвала!
Однако ж эта чернь нам витию дала,
Защитника в правах безграмотна дворянства;
Однако ж эта чернь, скажу еще без чванства,
Дает блюстителей законов нам, судей,
Которы тщанием и тонкостью своей
Для пользы общества их узлы разрешают
Иль темный оных смысл нередко объясняют;
И ежели Евфрат среди своих брегов
Мятется и дрожит от имени орлов,
Когда вселенная покорствует римлянам -
То тем одолжены мы храбрым плебеянам.
А ты, скажи мне, чем отечеству служил
И что от древнего Цекропа сохранил?
Лишь имя... О бедняк! о знатный мой повеса!
Ты то же для меня, что истукан Гермеса:
Тот мраморный, а ты, к бесславию, живой -
Вот вся и разница у статуи с тобой.

Чем отличаются животны, как не силой?
Один конь быстр, горяч; другой ленивый, хилый;
Того, который всех на скачке передит,
Следами сыплет огнь и вихрем пыль крутит,
Мы хвалим, бережем и ежедневно холим;
А клячу за ничто продать на торг отводим,
Хотя б Гарпинова отродия была;
Равно и ты презрен, коль знатные дела,
Которыми твои прапрадеды сияют,
Лишь только нам твою ничтожность озаряют.
Достоинство других нам блеска не дает:
От зданья отними столпы - оно падет;
А скромный плющ растет без страха и не гнется,
Хотя и срубишь вяз, вкруг коего он вьется.

Итак, желаешь ли уважен быть, любим?
Знай долг свой: в брани будь искусен и решим,
В семействе друг, в суде покров, защитник правых,
И лжесвидетелей, кто б ни были, лукавых,
Забыв и род, и сан, и мощь их, обличай;
За истину на все бестрепетно дерзай,
Хотя бы Фаларид, подвигнут адским гневом,
Грозил тебе за то вола разженным чревом:
Нет нужды! Изверг тот, урод, не человек,
Кто думает продлить бесчестием свой век!
Пускай для них полет свой остановит время;
Но жизнь, должайша жизнь без чести тяжко бремя!
Так жизни ль жертвовать, сим нескольким часам,
Тем самым, для чего и жизнь любезна нам?.
Рубеллий! тот уж мертв, кто казни стал достоин,
Хотя он и поднесь над устрицами воин,
Которых сотнями глотает на пирах,
Хоть всякий день еще купается в водах,
Настоянных цветов и амбры ароматом.
Когда же наконец ты хитростью, иль златом,
Иль и заслугами взойдешь на верх честей,
Став, например, главой обширных областей,
Не будь, не будь своим предместникам подобен,
Толико ж, как они, мздоимен, горд и злобен;
Не лей союзных кровь, смягчай их горьку часть
И в правосудии являй свою лишь власть;
Твори, что глас тебе законов возвещает,
И помни, что сенат в возмездье обещает:
Отлику или гром! Так, гром, которым он,
За слезы вдов, сирот, за их сердечный стон,
Сразил Нумитора с жестоким Капитоном,
Сих алчных кровопийц!.. Увы! что пользы в оном,
Коль Панса грабит то, что Натта пощадил?
Не долго ты, Керип, спокойствие хранил;
Неси скорей, бедняк, домашние уборы,
Весь скарб под молоток, пока не придут воры;
Продай все и молчи, а с просьбой не тащись,
Иль и с последними ты крохами простись;
Хотя и в старину не более щадили
Друзей, которых мы мечом усыновили,
Но им сносней была отеческая власть;
В то время было что у деток и украсть:
Дома их красились Мироновой работой,
Сияли золотом еще, не позолотой;
Где кисть Паразия, где Фидия резец
Оставили векам в изящном образец.
А Верресу соблазн! так, все сие богатство
Украдкой перешло... какое святотатство!..
Бесстыдна Верреса с Антонием в суда.
Несчастным сим принес мир более вреда,
Чем самая война! Но что похитишь ныне?
Заросшие поля, подобные пустыне,
С десяток кобылиц иль пары две волов...
Быть может, пастуха, отеческих богов,
Быть может, инде бюст - кумир уединенный;
Добыча бедная! но им урон бесценный,
Затем, что это их последнее добро!
Грабитель! смело грабь и злато и сребро
Трусливых родиян, коринфян умащенных -
Чего бояться их, всех в роскошь погруженных?
Но пощади жнецов, питающих наш град,
Столицу праздности, позорищ и прохлад!
Но галла ты не тронь, ибернца также бойся;
И что взять в Африке? О! там, не беспокойся,
Давно уж Марий {*} был. Страшись, страшись привесть
{* Сей Марий - не тот, который разбил тевтонов и
кимвров, - был проконсулом в Африке. Сенат осудил
его за грабительство в ссылку, но область, им разоренная,
никакого более удовлетворения не получила; половина из
похищенного у него сокровища описана была в казну, а
другая осталась у Мария, и он, будучи в ссылке,
жил еще великолепнее, нежели в своей губернии.}
В отчаянье людей, в которых сердце есть!
Ты можешь захватить и домы их и селы;
Но вырвешь ли из рук их щит, их меч и стрелы?
Булат, булат еще останется при них.

Но обратим к тебе, о Понтикус, наш стих.
Когда подвластные в тебе увидят друга,
Отца и судию; когда твоя супруга
Не будет города и веси обтекать,
Чтобы, как Гарпия, несчастных хлеб снедать, -
Тогда, хоть Пикусов будь внучек, я согласен;
Пожалуй, выбирай из повестей и басен
Любого в прадеды: пусть будет он Титан,
Хоть самый Промефей - почту твой род и сан.
Но если, ослепясь своим высоким саном,
Ты будешь не судьей - мздоимцем и тираном;
Когда ты ликторов секиры притупишь
И руки кровию союзных обагришь,
Тогда твой знатный род против тебя ж восстанет,
Он первый на тебя проклятьем страшным грянет,
И первой мерзости, ты коими покрыт,
Как яркий пламенник пред миром озарит:
Преступник чем знатней, тем более он винен!

Смотри, как Дамазин и гнусен и бесчинен:
Вдоль места, где его почиет предков прах,
Летит на шестерне, имея бич в руках!
Смотри, как званием возницы он гордится!
И кто же? консул сам! кто боле осрамится?
Конечно, в ночь его не сторожит никто;
Но месяц с небеси, но звезды видят то!
Увидим, погоди, и все, коль скоро минет
Срок консульству его; тогда он тогу скинет
И в белый день во всей предстанет славе нам,
Возжами бья коней усталых по бокам;
Тогда он станет сам ходить уже за ними,
И клясться будет он богами не иными,
Как лишь Гипоною {*}, висящей на стене
{* Гипона - богиня, покровительствующая конским заводам.}
В конюшне у него! "Он молод, - скажут мне, -
И мы ведь были то ж". Я и не спорю, были!
Но с первой бородой себя переменили.
Срок буйства юных лет быть должен короток.
Согласен я и в том, что слишком тот жесток,
Который молодость ни в чем уж не прощает;
Но консула ль простить? того ль, кто посещает
Все подлые места, какие в Риме есть,
Тогда как молодость, порода, долг и честь
Зовут его на Рейн, на берега Дуная,
В Армению, на Нил, где, лавры пожиная,
Он мог бы заслужить бессмертия венец?
О Цезарь, где найдешь вождей ты наконец?
Ищи, ищи их впредь не в сонме отличенных,
Не в Остии - в местах, разврату посвященных;
Там, там ты их найдешь в толпе бродяг, рабов,
Между Цибелиных неистовых жрецов,
При бубнах на полу простертых и храпящих;
Всяк первый, всякий брат в вертепах сих смердящих.
И все там общее: стол, чаша и постель;
Забыть самих себя - есть главная их цель.
Когда б ты, Понтикус, узнал, что твой служитель,
Последний самый раб, попал в сию обитель,
Скажи мне, как бы с ним за это поступил?
Конечно бы его надолго заключил
В Луканию или в тосканские темницы! {*}
{* Это были подземелья, называвшиеся у римлян
ergastula; почти каждый римский владелец имел в
поместье своем подземелье, куда он в наказание
сажал своих невольников.}
Что ж тем, которые бесчестят багряницы?
О век! что и бойцу вменяют в срам и студ,
Тем могут щеголять Воллезиус и Брут!

Кто родом был знатней Цетега, Катилины?
Казалось, не было завидней их судьбины!
Какой просторный был им к славе предков след!
Но что ж? в свирепости и галлов превзошед,
Они острят мечи и раздувают пламя,
Чтоб ночью, развернув мятежническо знамя,
Разрушить, сжечь дома, и храмы, и весь Рим!
Но консул бодрствует, преграды ставит им;
Стрежет их все шаги, сограждан ободряет,
И словом, не мечом, республику спасает.
Кто ж этот, кто отвел от нас враждебный рок?
Марк Туллиус, пришлец арпинский, новичок! {*}
{* Цицерон родился в местечке Арпинум. Римляне
называли новичками всех тех, которые вышли в знатность
сами по себе, а не по предкам.}
Но Рим его почтил не теми именами:
Он лавры Августа всегда кропил слезами,
А Туллия - отцом отечества нарек.
Кто ж, Понтикус, теперь твой знатный человек?
По мне, так лучше будь потомком ты Терсита {*},
{* Это был безобразный и малодушный князь,
упоминаемый в Илиаде.}
Но с мужеством, с душой Ахилла именита!

1803

Самые популярные произведения

Муха
Петух, Кот и Мышонок
Слепец и расслабленный
К Маше
Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты