Стихи
Дортуар весной
Стихи 1906 г.
«He смейтесь вы над юным поколеньем!..»
Маме
Отрывок
Стихи 1908 г.
В зале
В Кремле
Второе путешествие
Даме с камелиями
Жертвам школьных сумерок
Лесное царство
Летом
«Месяц высокий над городом лег...»
Мирок
Первое путешествие
«Проснулась улица. Глядит, усталая...»
Самоубийство
Сереже
У гробика
Эпитафия
Стихи 1909 г.
Die stille Strasse
Акварель
Асе
Баловство
В Ouchy
В Люксембургском саду
В Париже
В сумерках
В чужой лагерь
В Шенбрунне
Вокзальный силуэт
Встреча
Втроем
Дама в голубом
Инцидент за супом
Как мы читали «Lichtenstein»
«Как простор наших горестных нив...»
Камерата
Книги в красном переплете
Лучший союз
Людовик XVII
Маленький паж
Мама за книгой
Молитва
На скалах
Наши царства
Нине
Новолунье
Отъезд
Памяти Нины Джаваха
Пленница
Пробужденье
Расставание
Сара в Версальском монастыре
Сестры
Сказочный Шварцвальд
Утомленье
Шарманка весной
Шуточное стихотворение
Эльфочка в зале
Эпитафия
Стихи 1910 г.
Perpetuum mobile
Ricordo di Tivoli
Rouge et bleue
Анжелика
Баярд
«Безнадежно-взрослый Вы? О, нет!..»
Бывшему чародею
В зеркале книги М. Д.-В.
В классе
В раю
В субботу
«Ваши белые могилки рядом...»
Волей луны
Волшебник
Встреча
Гимназистка
Два в квадрате
Два исхода
Девочка-смерть
Декабрьская сказка
Детская
Дикая воля
Добрый колдун
Добрый путь!
Ее слова
Еще молитва
Жар-птица
Живая цепочка
За книгами
Зеленое ожерелье
Зимняя сказка
Зимой
«И как прежде оне улыбались...»
«И уж опять они в полуистоме...»
Из сказки в жизнь
Исповедь
Итог дня
Картинка с конфеты
Каток растаял
Колыбельная песня Асе
Кроме любви
«Курлык»
Луч серебристый
Мальчик с розой
Мальчик-бред
Мама в саду
Мама на даче
Мама на лугу
Маме
Молитва в столовой
Молитва лодки
Мукa и мyка
«Мы с тобою лишь два отголоска...»
Мятежники
На бульваре
На заре
На концерте
На прощанье
«На солнце, на ветер, на вольный простор...»
Надпись в альбом
Наша зала
«Наши души, не правда ль, еще не привыкли к разлуке?..»
Не в нашей власти
«Не гони мою память! Лазурны края...»
Невестам мудрецов
Недоумение
Неравные братья
Ни здесь, ни там
Оба луча
Обреченная
«Он был синеглазый и рыжий...»
Они и мы
Осужденные
От четырех до семи
Очаг мудреца
Ошибка
Памятью сердца
Пасха в апреле
Первая роза
Письмо на розовой бумаге
Плохое оправданье
«По тебе тоскует наша зала...»
Победа
Под дождем
Под Новый год
Подрастающей
Поклонник Байрона
После праздника
Последняя встреча
Потомок шведских королей
Правда
Предсказанье
Привет из башни
Привет из вагона
Призрак царевны
Принц и лебеди
«Прости» Нине
Путь креста
Разные дети
Распятие
Резеда и роза
Связь через сны
Сердца и души
Сказки Соловьева
Скучные игры
Следующему
Совет
Столовая
Стук в дверь
Счастье
Так будет
«Так»
Три поцелуя
Тройственный союз
У кроватки
Угольки
Чародею
Эпилог
Эстеты
Юнге
Стихи 1911 г.
Aeternum vale
Бабушкин внучек
Барабан
Белоснежка
Болезнь
Бонапартисты
В пятнадцать лет
В сквере
В сонном царстве
В.Я. Брюсову
Венера
Весна в вагоне
Вождям
Волшебство
Герцог Рейхштадтский
Декабрь и январь
Детский день
Детский юг
До первой звезды
Домики старой Москвы
Душа и имя
Жажда
Зима
Из сказки - в сказку
Июль - апрелю
Конец сказки
Контрабандисты и бандиты
Конькобежцы
Кошки
Литературным прокурорам
Молитва морю
На возу
На вокзале
На радость
Неразлучной в дорогу
Облачко
Ока
Осень в Тарусе
Паром
Первый бал
Полночь
После гостей
После чтения «Les rencontres de M. de Breot» Regner
Приезд
«Прости» волшебному дому
Рождественская дама
Розовая юность
Розовый домик
Слезы
Старуха
Тверская
Только девочка
Стихи 1912 г.
В.Я. Брюсову
«Он приблизился, крылатый...»
Стихи 1913 г.
Аля
Асе
Байрону
«Быть нежной, бешеной и шумной...»
«В тяжелой мантии торжественных обрядов...»
«Взгляните внимательно и если возможно - нежнее...»
Восклицательный знак
Встреча с Пушкиным
«Вы родились певцом и пажем...»
«Вы, идущие мимо меня...»
Генералам двенадцатого года
«Идешь, на меня похожий...»
«Идите же! - Мой голос нем...»
«Макс Волошин первый был...»
«Мальчиком, бегущим резво...»
«Моим стихам, написанным так рано...»
«Посвящаю эти строки...»
Сергею Эфрон-Дурново
«Сердце, пламени капризней...»
«Солнцем жилки налиты - не кровью...»
«Ты, чьи сны еще непробудны...»
«Уж сколько их упало в эту бездну...»
«Я сейчас лежу ничком...»
Стихи 1914 г.
Але
Бабушке
«В огромном липовом саду...»
В ответ на стихотворение
Германии
«Над Феодосией угас...»
«Не думаю, не жалуюсь, не спорю...»
«Радость всех невинных глаз...»
С. Э.
«Собаки спущены с цепи...»
«Уж часы - который час?..»
«Я видела Вас три раза...»
Стихи 1915 г.
Анне Ахматовой
Асе
«Безумье - и благоразумье...»
«Бессрочно кораблю не плыть...»
«Быть в аду нам, сестры пылкие...»
«В гибельном фолианте...»
«В тумане, синее ладана...»
«Все Георгии на стройном мундире...»
«Голоса с их игрой сулящей...»
«Даны мне были и голос любый...»
«Два солнца стынут - о Господи, пощади!..»
«День угасший...»
«Заповедей не блюла, не ходила к причастью...»
«И всe вы идете в сестры...»
«Как жгучая, отточенная лесть...»
«Какой-нибудь предок мой был - скрипач...»
«Легкомыслие! - Милый грех...»
«Лежат они, написанные наспех...»
«Лорд Байрон! - Вы меня забыли!..»
«Мне нравится, что Вы больны не мной...»
«Мне полюбить Вас не довелось...»
П. Э.
Подруга
«Полнолунье и мех медвежий...»
«С большою нежностью - потому...»
«Спят трещотки и псы соседовы...»
«Цветок к груди приколот...»
«Цыганская страсть разлуки!..»
«Что видят они? - Пальто...»
«Я знаю правду! Все прежние правды-прочь!..»
Стихи 1916 г.
Ахматовой
«Белое солнце и низкие, низкие тучи...»
«Бог согнулся от заботы...»
«Братья, один нам путь прямохожий...»
«В день Благовещенья...»
«В оны дни ты мне была, как мать...»
«Вдруг вошла...»
«Веселись, душа, пей и ешь!..»
«Всюду бегут дороги...»
«Гибель от женщины. Вот знак...»
«Говорила мне бабка лютая...»
«Голуби реют серебряные...»
«Да с этой львиною...»
Даниил
«Димитрий! Марина! В мире...»
Евреям
«Еще и еще песни...»
«За девками доглядывать, не скис...»
«И взглянул, как в первые раза...»
«И другу на руку легло...»
«И не плача зря...»
«И поплыл себе - Моисей в корзине!..»
«Искательница приключений...»
«К озеру вышла. Крут берег...»
«Кабы нас с тобой да судьба свела...»
«Каждый день все кажется мне: суббота!..»
«Канун Благовещенья...»
«Коли милым назову - не соскучишься!..»
«Люди на душу мою льстятся...»
«Много тобой пройдено...»
«На завитки ресниц...»
«На крыльцо выхожу - слушаю...»
«Не ветром ветреным - до - осени...»
«Не моя печаль, не моя забота...»
«Не сегодня - завтра растает снег...»
«Никто ничего не отнял!..»
«Откуда такая нежность?..»
«Отмыкала ларец железный...»
«По дорогам, от мороза звонким...»
«По ночам все комнаты черны...»
«Погоди, дружок!..»
«Посадила яблоньку...»
«Приключилась с ним странная хворь...»
«Продаю! Продаю! Продаю!..»
«Разлетелось в серебряные дребезги...»
«Рок приходит не с грохотом и громом...»
«Словно ветер над нивой, словно...»
«Собирая любимых в путь...»
«Соперница, а я к тебе приду...»
Стихи о Москве
«Счастие или грусть...»
«Так, от века здесь, на земле, до века...»
«То-то в зеркальце - чуть брезжит...»
«Ты запрокидываешь голову...»
«Ты, мерящий меня по дням...»
«Устилают - мои - сени...»
«Целую червонные листья и сонные рты...»
«Через снега, снега...»
«Четвертый год...»
«Чтоб дойти до уст и ложа...»
«Я бы хотела жить с Вами...»
«Я ли красному как жар киоту...»
«Я пришла к тебе черной полночью...»
«Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес...»
Стихи 1917 г.
Boheme
«А всe же спорить и петь устанет...»
«А пока твои глаза...»
«А царит над нашей стороной...»
«Август - астры...»
«Аймек-гуарузим - долина роз...»
Але
«Без Бога, без хлеба, без крова...»
«Бел, как мука, которую мелет...»
«Бороды - цвета кофейной гущи...»
«В лоб целовать - заботу стереть...»
«Ввечеру выходят семьи...»
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа...»
Гаданье
«Голубые, как небо, воды...»
«Горечь! Горечь! Вечный привкус...»
«День идет...»
Дон-Жуан
«За Отрока - за Голубя - за Сына...»
«Запах, запах...»
«И в заточеньи зимних комнат...»
«И вот, навьючив на верблюжий горб...»
«И зажег, голубчик, спичку...»
«И Кто-то, упав на карту...»
«И сказал Господь...»
«Из Польши своей спесивой...»
«Из строгого, стройного храма...»
Иоанн
Иосиф
«Кавалер де Гриэ! - Напрасно...»
«Как рука с твоей рукой...»
Кармен
Князь Тьмы
Корнилов
Любви старинные туманы
«Милые спутники, делившие с нами ночлег!..»
«Мировое началось во мгле кочевье...»
«Мне ль, которой ничего не надо...»
«Мое последнее величье...»
«Молодую рощу шумную...»
«Над церковкой - голубые облака...»
«Нет! Еще любовный голод...»
«Новый год я встретила одна...»
«Ночь. - Норд-Ост. - Рев солдат. - Рев волн...»
«Ну вот и окончена метка...»
Петров конь роняет подкову
«Плохо сильным и богатым...»
«Поздний свет тебя тревожит?..»
«Расцветает сад, отцветает сад...»
Руан
«С головою на блещущем блюде...»
«Собрались, льстецы и щеголи...»
Стенька Разин
«Так и буду лежать, лежать...»
«Так, одним из легких вечеров...»
«Только в очи мы взглянули - без остатка...»
«Только закрою горячие веки...»
«Тот - щеголем наполовину мертвым...»
«У камина, у камина...»
«Уж и лед сошел, и сады в цвету...»
Царю - на Пасху
Цыганская свадьба
«Что же! Коли кинут жребий...»
«Чуть светает...»
Юнкерам, убитым в Нижнем
«Я помню первый день, младенческое зверство...»
Стихи 1918 г.
«Beau tenebreux! - Вам грустно. - Вы больны...»
«Co мной не надо говорить...»
«He по нраву я тебе - и тебе...»
«He смущаю, не пою...»
«А взойдешь - на краешке стола...»
«А всему предпочла...»
«А потом поили медом...»
Але
Але
Андрей Шенье
Барабанщик
«Безупречен и горд...»
«Белизна - угроза Черноте...»
«Белогвардейцы! Гордиев узел...»
«Белье на речке полощу...»
«Благодарю, о Господь...»
«Благословляю ежедневный труд...»
«Бог - прав...»
Братья
«Бури-вьюги, вихри - ветры вас взлелеяли...»
«Был мне подан с высоких небес...»
«В черном небе слова начертаны...»
«Ветер звонок, ветер нищ...»
«Где лебеди? - А лебеди ушли...»
Гению
«Героизму пристало стынуть...»
Глаза
«Два цветка ко мне на грудь...»
«Дело Царского Сына...»
«День - плащ широкошумный...»
«Доблесть и девственность! - Сей союз...»
Дон
«Дороги - хлебушек и мука!..»
«Дочери катят серсо...»
«Если душа родилась крылатой...»
«Есть колосья тучные, есть колосья тощие...»
«Закинув голову и опустив глаза...»
«Заклинаю тебя от злата...»
«Змея оправдана звездой...»
«Идет по луговинам лития...»
«Каждый стих - дитя любви...»
«Как много красавиц, а ты - один...»
«Как правая и левая рука...»
«Клонится, клонится лоб тяжелый...»
Колдунья
«Коли в землю солдаты всадили - штык...»
«Колыбель, овеянная красным!..»
«Красный бант в волосах!..»
«Кровных коней запрягайте в дровни!..»
«Кружка, хлеба краюшка...»
«Кто дома не строил...»
«Любовь! Любовь! Куда ушла ты?..»
«Марина! Спасибо за мир!..»
«Мать из хаты за водой...»
«Мир окончится потопом...»
«Мое убежище от диких орд...»
«Мой день беспутен и нелеп...»
«Молодой колоколенкой...»
«Московский герб: герой пронзает гада...»
«Мракобесие. - Смерч. - Содом...»
«На кортике своем: Марина...»
«На плече моем на правом...»
«На тебе, ласковый мой, лохмотья...»
«Наградил меня Господь...»
«Над черною пучиной водною...»
«Надобно смело признаться. Лира!..»
«Не самозванка - я пришла домой...»
«Нет, с тобой, дружочек чудный...»
«Новый Год. Ворох роз...»
«Ночи без любимого - и ночи...»
«Ночь - преступница и монашка...»
«О, самозванцев жалкие усилья!..»
«Орел и архангел! Господень гром!..»
«Осень. Деревья в аллее - как воины...»
«Осторожный троекратный стук...»
«Отнимите жемчуг - останутся слезы...»
«Офицер гуляет с саблей...»
Памяти Беранже
«Память о Вас - легким дымком...»
«Пахнет ладаном воздух. Дождь был и прошел...»
«Песня поется, как милый любится...»
Плащ
«Плоти - плоть, духу - дух...»
«Под рокот гражданских бурь...»
«Пожирающий огонь - мой конь!..»
«Полюбил богатый - бедную...»
«Поступь легкая моя...»
«Поступью сановнически - гордой...»
«Простите меня, мои горы!..»
«Проще и проще...»
«Пусть не помнят юные...»
«Радость - что сахар...»
«Развела тебе в стакане...»
«Руки, которые не нужны...»
«Рыцарь ангелоподобный...»
«С вербочкою светлошерстой...»
«Свинцовый полдень деревенский...»
«Семь мечей пронзали сердце...»
«Серафим - на орла! Вот бой!..»
«Сладко вдвоем - на одном коне...»
«Слезы, слезы - живая вода!..»
«Соловьиное горло - всему взамен!..»
«Стихи растут, как звезды и как розы...»
«Страстный стон, смертный стон...»
«Так, высоко запрокинув лоб...»
«Там, где мед - там и жало...»
«Трудно и чудно - верность до гроба!..»
«Ты дал нам мужества...»
«Ты мне чужой и не чужой...»
«Ты персияночка - луна, а месяц - турок...»
«Ты тогда дышал и бредил Кантом...»
«Уедешь в дальние края...»
«Умирая, не скажу: была...»
«Утро. Надо чистить чаши...»
«Ходит сон с своим серпом...»
«Хочешь знать мое богачество?..»
«Царь и Бог! Простите малым...»
«Что другим не нужно - несите мне...»
«Чтобы помнил не часочек, не годок...»
«Это просто, как кровь и пот...»
«Юношам - жарко...»
«Я - есмь. Ты - будешь. Между нами - бездна...»
«Я - страница твоему перу...»
«Я берег покидал туманный Альбиона...»
«Я Вас люблю всю жизнь и каждый день...»
«Я расскажу тебе - про великий обман...»
«Я сказала, а другой услышал...»
«Я счастлива жить образцово и просто...»
Стихи 1919 г.
«А была я когда-то цветами увенчана...»
«А плакала я уже бабьей...»
«А человек идет за плугом...»
Але
Але
Але
Бабушка
Бальмонту
«Бог! - Я живу! - Бог! - Значит ты не умер!..»
«В синем небе - розан пламенный...»
«В темных вагонах...»
«Высоко мое оконце!..»
«Два дерева хотят друг к другу...»
«Дорожкою простонародною...»
Комедьянт
«Консуэла! - Утешенье!..»
«Маска - музыка... А третье...»
«Между воскресеньем и субботой...»
«О души бессмертный дар!..»
«О нет, не узнает никто из вас...»
П. Антокольскому
Памяти А.А. Стаховича
«Поскорее бы с тобою разделаться...»
Посылка к маленькой Сигарере
«Поцеловала в голову...»
«Простите Любви - она нищая!..»
С. Э.
«Сам посуди: так топором рубила...»
Стихи к Сонечке
Тебе - через сто лет
«Ты думаешь: очередной обман!..»
«Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог...»
«Чердачный дворец мой, дворцовый чердак!..»
«Я не хочу ни есть, ни пить, ни жить...»
Стихи 1920 г.
«...коль делать нечего!..»
Ex-ci-devant
«А следующий раз - глухонемая...»
Баллада о проходимке
«Бог, внемли рабе послушной!..»
«Буду выспрашивать воды широкого Дона...»
«Буду жалеть, умирая, цыганские песни...»
«Был Вечный Жид за то наказан...»
«В подвалах - красные окошки...»
«Ветер, ветер, выметающий...»
Взятие Крыма
Волк
«Все братья в жалости моей!..»
«Все сызнова: опять рукою робкой...»
Вячеславу Иванову
«Где слезиночки роняла...»
«Две руки, легко опущенные...»
«Дитя разгула и разлуки...»
«Доброй ночи чужестранцу в новой келье!..»
«Дом, в который не стучатся...»
«Другие - с очами и с личиком светлым...»
Евреям
«Есть в стане моем - офицерская прямость...»
«Есть подвиги. - По селам стих...»
«Заря пылала, догорая...»
«Звезда над люлькой - и звезда над гробом!..»
Земное имя
«Знаю, умру на заре! На которой из двух...»
«И вот исчез, в черную ночь исчез...»
«И если руку я даю...»
«Июнь. Июль. Часть соловьиной дрожи...»
«Короткие крылья волос я помню...»
«Люблю ли вас?..»
«Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе...»
«Малиновый и бирюзовый...»
Н. Н. В.
«На царевича похож он...»
«Не называй меня никому...»
«Не хочу ни любви, ни почестей...»
«О, скромный мой кров! Нищий дым!..»
«Об ушедших - отошедших...»
«Одна половинка окна растворилась...»
«Она подкрадeтся неслышно...»
«От семи и до семи...»
Отрывок
«Ох, грибок ты мой, грибочек, белый груздь!..»
Памяти Г. Гейне
Песенки из пьесы «Ученик»
Петру
«Пожалей...»
«Править тройкой и гитарой...»
«Проста моя осанка...»
«Прощай! - Как плещет через край...»
Психея
«Руки заживо скрещены...»
«Руку на сердце положа...»
С. Э.
С. Э.
«Сколько у тебя дружочков?..»
«Смерть - это нет...»
Старинное благоговенье
«Та ж молодость, и те же дыры...»
«Так, левою рукой упершись в талью...»
«Тень достигла половины дома...»
«Ты разбойнику и вору...»
«У первой бабки - четыре сына...»
«Уравнены: как да и нет...»
«Целовалась с нищим, с вором, с горбачом...»
Четверостишия
Чужому
«Я вижу тебя черноокой, - разлука!..»
«Я знаю эту бархатную бренность...»
«Я страшно нищ, Вы так бедны...»
«Я эту книгу поручаю ветру...»
Стихи 1921 г.
«He в споре, а в мире...»
«He для льстивых этих риз, лживых ряс...»
«Oт гнева в ои, мечты во лбу...»
Ахматовой
«Без самовластия...»
Бессонница
Благая весть
«Благоухала целую ночь...»
«В сновидящий час мой бессонный, совиный...»
«Веками, веками...»
Вестнику
Вифлеем
Возвращение вождя
Георгий
«Гордость и робость - родные сестры...»
«Грудь женская! Души застывший вздох...»
«Два зарева! - нет, зеркала!..»
«Душа, не знающая меры...»
«Как настигаемый олень...»
«Как начнут меня колеса...»
«Как по тем донским боям...»
«Как разгораются - каким валежником!..»
Кн. С. М. Волконскому
«Косматая звезда...»
«Ломающимся голосом...»
Марина
Маяковскому
Молодость
Муза
«На што мне облака и степи...»
«Над синеморскою лоханью...»
«Нам вместе было тридцать шесть...»
«Необычайная она! Сверх сил!..»
«О первое солнце над первым лбом!..»
Отрок
Подруга
«Прямо в эфир...»
Разлука
Роландов Рог
«С такою силой в подбородок руку...»
«Семеро, семеро...»
«Соревнования короста...»
«Справа, справа - баран круторогий!..»
Стихи к Блоку
«Так говорю, ибо дарован взгляд...»
«Так плыли: голова и лира...»
Ученик
Хвала Афродите
Стихи 1922 г.
«He приземист - высокоросл...»
«А и простор у нас татарским стрелам!..»
«А любовь? Для подпаска...»
Балкон
«Без повороту и без возврату...»
Берлину
Бог
«Божественно и безоглядно...»
«В пустынной храмине...»
«В сиром воздухе загробном...»
«Верстами - врозь - разлетаются брови...»
«Вкрадчивостию волос...»
«Дабы ты меня не видел...»
«До убедительности, до...»
Дочь Иаира
«Думалось: будут легки...»
«Есть час на те слова...»
Заводские
«Завораживающая! Крест...»
«Здравствуй! Не стрела, не камень...»
Земные приметы
«Знакомец! Отколева в наши страны?..»
«Золото моих волос...»
«И скажешь ты...»
«Ищи себе доверчивых подруг...»
«Каменногрудый...»
«Когда же, Господин...»
«Леты подводный свет...»
«Леты слепотекущий всхлип...»
«Листья ли с древа рушатся...»
«Лютая юдоль...»
Москве
«На заре - наимедленнейшая кровь...»
«На пушок девичий, нежный...»
«Не похорошела за годы разлуки!..»
«Не ревновать и не клясть...»
«Некоторым - не закон...»
«Неподражаемо лжет жизнь...»
«Но тесна вдвоем...»
Новогодняя
Новогодняя
«Ночного гостя не застанешь...»
«Ночные шепота: шелка...»
«Переселенцами...»
Площадь
«По Безымянной...»
«По загарам - топор и плуг...»
«По нагориям...»
«По-небывалому...»
«Помни закон...»
Посмертный марш
Рассвет на рельсах
«Руки - И в круг...»
«Светло-серебряная цвель...»
«Слезы - на лисе моей облезлой!..»
«Сомкнутым строем...»
«Спаси Господи, дым!..»
Сугробы
«Так, заживо раздав...»
«Удостоверишься - повремени!..»
Ханский полон
Хвала богатым
«Это пеплы сокровищ...»
Стихи 1923 г.
Азраил
Ариадна
Ахилл на валу
Брат
«Брожу - не дом же плотничать...»
«Всe так же, так же в морскую синь...»
«Голубиная купель...»
Деревья
Диалог Гамлета с совестью
«Древняя тщета течет по жилам...»
Душа
Занавес
Заочность
«Как бы дым твоих ни горек...»
Клинок
Крик станций
«Крутогорьями глаголь...»
Ладонь
Луна - лунатику
«Люблю - но мука еще жива...»
Лютня
Магдалина
Минута
Мореплаватель
«На назначенное свиданье...»
Наклон
Наука Фомы
«Не надо ее окликать...»
«Нет, правды не оспаривай...»
Ночные места
Ночь
Ночь
Облака
Овраг
Окно
Око
«Оперением зим...»
«Оставленного зала тронного...»
Офелия - в защиту королевы
Офелия - Гамлету
Педаль
Письмо
Плач цыганки по графу Зубову
«По набережным, где седые деревья...»
Побег
Подруга
Поезд жизни
Последний моряк
Поэты
Прага
Пражский рыцарь
Провода
Прокрасться...
Раковина
«Рано еще - не быть!..»
Расщелина
Рельсы
Ручьи
«С этой горы, как с крыши...»
Сахара
Сестра
Сивилла
Скифские
Слова и смыслы
Сок лотоса
«Строительница струн - приструню...»
«Так вслушиваются...»
«Ты, меня любивший фальшью...»
Федра
Хвала времени
Час Души
Эвридика - Орфею
Эмигрант
Стихи 1924 г.
«Вьюга наметает в полы...»
Двое
«Емче органа и звонче бубна...»
«Живу - не трогаю...»
Жизни
Остров
«Пела как стрелы и как морены...»
«Пела рана в груди у князя...»
Под шалью
Полотерская
Попытка ревности
Приметы
Сон
«Так - только Елена глядит над кровлями...»
«Ятаган? Огонь?..»
Стихи 1925 г.
«В седину - висок...»
«Высокомерье - каста...»
«Дней сползающие слизни...»
«Жив, а не умер...»
Крестины
«Не колесо громовое...»
«От родимых сeл, сeл!..»
«Променявши на стремя...»
«Рас - стояние: версты, мили...»
«Русской ржи от меня поклон...»
«Слава падает так, как слива...»
«Существования котловиною...»
«Что, Муза моя! Жива ли еще?..»
Стихи 1926 г.
«Кто - мы? Потонул в медведях...»
«Тише, хвала!..»
Стихи 1928 г.
«Всю меня - с зеленью...»
«Лес: сплошная маслобойня...»
Наяда
Плач матери по новобранцу
Разговор с гением
«Чем - не боги же - поэты!..»
Стихи 1930 г.
Маяковскому
Стихи 1931 г.
Дом
Лучина
«Насмарку твой стих!..»
«Не нужен твой стих...»
Страна
«Тише, тише, тише, век мой громкий!..»
Стихи 1932 г.
Ici - haut
«Дом, с зеленою гущей...»
«Закрыв глаза - раз иначе нельзя...»
Родина
Стихи к сыну
«Темная сила!..»
Стихи 1933 г.
Ода пешему ходу
Стихи к Пушкину
Стол
Стихи 1934 г.
«А Бог с вами!..»
«Вскрыла жилы: неостановимо...»
«Есть счастливцы и счастливицы...»
Куст
«Не было друга...»
«О поэте не подумал...»
Отголоски Стола
«Рябину...»
Сад
«Стройте и пойте стройку!..»
«Тоска по родине! Давно...»
«Уединение: уйди...»
«Человека защищать не надо...»
Челюскинцы
«Это жизнь моя пропела - провыла...»
Стихи 1935 г.
Бузина
«Двух станов не боец, а - если гость случайный...»
Деревья
«Жизни с краю...»
Надгробие
«Небо - синей знамени!..»
«Никому не отмстила и не отмщу...»
«Никуда не уехали - ты да я...»
«Окно раскрыло створки...»
Отцам
«Ударило в виноградник...»
«Уж если кораллы на шее...»
«Черные стены...»
Читатели газет
Стихи 1936 г.
Автобус
«Когда я гляжу на летящие листья...»
Савойские отрывки
Стихи сироте
Стихи 1937 г.
«Были огромные очи...»
Стихи 1938 г.
«Жуть, что от всей моей Сонечки...»
«Опустивши забрало...»
«Ох, речи мои марочные...»
«Так, не дано мне ничего...»
Стихи 1939 г.
1918 г.
Douce France
«Вот: слышится - а слов не слышу...»
Стихи к Чехии. Март
Стихи к Чехии. Сентябрь
Стихи 1940 г.
«Всем покадили и потрафили...»
«Годы твои - гора...»
«Двух - жарче меха! Рук - жарче пуха!..»
«Когда-то сверстнику....»
«Многие мои! О, пьющие...»
«Не знаю. какая столица...»
«Пора! для этого огня...»
«Так ясно сиявшие...»
«Ушел - не ем...»
Стихи 1941 г.
«Всe повторяю первый стих...»
«Пора снимать янтарь...»

Марина Цветаева

Музей Александра III

                  
 "Звонили  колокола  по скончавшемуся императору Александру III, и в это
же  время  отходила одна  московская  старушка. И, слушая колокола, сказала:
"Хочу, чтобы оставшееся  после меня состояние пошло на богоугодное заведение
памяти почившего государя".  Состояние было небольшое: всего только двадцать
тысяч.  С  этих-то  двадцати  старушкиных  тысяч  и начался  музей".  Вот  в
точности, слово в слово, постоянно, с детства мною  слышанный  рассказ моего
отца, Ивана Владимировича  Цветаева,  о происхождении Музея изящных искусств
имени императора Александра III.
     Но мечта  о музее началась раньше, намного раньше,  в те времена, когда
мой  отец,  сын бедного  сельского священника села  Талицы,  Шуйского уезда,
Владимирской губернии,  откомандированный Киевским университетом за границу,
двадцатишестилетним филологом впервые вступил ногой на  римский камень. Но я
ошибаюсь:  в эту секунду  создалось решение  к бытию такого  музея,  мечта о
музее началась,  конечно,  до Рима -- еще в разливанных садах Киева, а может
быть,  еще  и  в глухих Талицах, Шуйского  уезда,  где он за  лучиной изучал
латынь и греческий.  "Вот бы  глазами взглянуть!" Позже  же,  узрев: "Вот бы
другие (такие же, как он, босоногие и "лучинные") могли глазами взглянуть!"
     Мечта  о  русском  музее скульптуры была, могу смело  сказать, с  отцом
сорожденная. Год рождения моего отца -- 1846 г.

     _________

     Город Таруса, Калужской губернии. Дача  "Песочная". (Старый барский дом
исчезнувшего имения, пошедший под "дачу".) Дача Песочная в  двух  верстах от
Тарусы, совсем одна, в лесу, на высоком берегу Оки, -- с такими  березами...
Осень.  Последние --  ярко  и  мелко-розовые, безымянные, с чудным  запахом,
узнаваемые потом везде и всегда, -- цветочки в колеях. Папа и мама уехали па
Урал  за мрамором для музея. Малолетняя Ася  --  бонне: "Августа Ивановна, а
что такое --  музей?"  --  "Это такой  дом,  где будут  разный  рыб и  змей,
засушенный". -- "Зачем?"  --  "Чтоб  студент мог учить". И,  радуясь будущей
учености "студента",  а может быть,  просто пользуясь отсутствием родителей,
неожиданно разражается ослепительным тирольским "иодль".  Пишем папе  и маме
письма, пишу -- я, неграмотная  Ася рисует музеи и Уралы, на каждом Урале --
по музею. "А вот еще Урал, а вот еще Урал, а вот еще Урал", -- и,  заведя от
рвения язык почти за край щеки: "А вот еще музей, а вот еще музей, а вот еще
музей..."  Я же, с тоже высунутым языком, честно  и мощно  вывожу: "Нашли ли
мрамор для музея и крепкий  ли? У нас  в  Тарусе тоже есть мрамор, только не
крепкий..." Мысленно же: "Нашли  ли для нас кота --  и уральский ли? У нас в
Тарусе тоже есть коты, только не уральские". Но написать, по  кодексу нашего
дома, не решаюсь.
     В   одно   прекрасное   утро  вся  дача  Песочная  заполняется  кусками
разноцветного  камня:  голубого,  розового, лилового, с ручьями  и реками, с
целыми видами... Есть один -- как ломоть ростбифа, а  вот  этот, пузырчатый,
точно  синий вскипевший кофе.  На большой  правильный  квадрат  белого, чуть
серого, чуть мерцающего камня мы даже и не смотрим. Это-то и есть мрамор для
музея. Но уральского кота, обещанного, родители не привезли.

     _________

     Одно из первых моих впечатлений о музее -- закладка. Слово -- закладка,
вошедшее  в нашу  жизнь,  как  многие другие  слова, и  утвердившееся  в ней
самостоятельно, вне  смыслового наполнения, либо с иносмысловым. Мама и Лера
шьют платья к закладке.  Дедушка приедет на  закладку из Карлсбада. Дай бог,
чтобы в день закладки была хорошая  погода. На закладке будет государь и обе
государыни. В  конце  концов,  кто-то  из  нас  (не я,  всегда  отличавшаяся
обратным  любознательности, то есть  абсолютным фатализмом):  "Мама,  а  что
такое  закладка?"  --  "Будет молебен,  потом государь  положит  под  камень
монету, и музей будет заложен". -- "А зачем  монету?" -- "На счастье". -- "А
потом  ее опять возьмет?"  --  "Нет,  оставит".  -- "Зачем?"  --  "Отстань".
(Монету -- под камень. Так  мы  в  Тарусе хоронили  птиц, заеденных Васькой.
Сверху -- крестик.) На закладку нас, конечно, не взяли, но день был сияющий,
мама и Лера поехали нарядные, и государь положил  монету. Музей был заложен.
Отец же три дня подряд напевал свой единственный за  жизнь мотив: три первых
такта какой-то арии Верди.

     _________

     Первое мое видение музея -- леса. По лесам, -- как птицы по жердям, как
козы  по уступам, в полной свободе,  высоте, пустоте, в полном сне... "Да не
скачи  же  ты так! Осторожней,  коза!" Эту "козу" прошу  запомнить, ибо  она
промелькнет и в моем последнем видении музея.
     Мы с  Асей  впереди, взрослые --  отец,  мать,  архитектор  Клейн,  еще
какие-то  господа  --  следом.  Спокойно-радостный повествующий голос  отца:
"Здесь  будет  это, тут встанет то-то, отсюда --  туда-то..." (Это  "то-то",
"туда-то"  --  где  это  отец  все  видит?  А  как  ясно видит,  даже  рукой
показывает!)  Внизу, сквозь  переплеты перекладин --  черная земля,  вверху,
сквозь те  же переплеты  -- голубое  небо. Кажется, отсюда  так легко упасть
наверх, как вниз. Музейные леса. Мой первый отрыв от земли.

     _________

     А  вот другое  видение. Во дворе будущего музея, в самый мороз, веселые
черноокие люди  перекатывают огромные, выше себя ростом,  квадраты  мрамора,
похожие  на  гигантские  куски  сахара, под  раскатистую  речь, сплошь на р,
крупную и громкую, как тот же  мрамор.  "А это  итальянцы, они  приехали -из
Италии, чтобы строить музей. Скажи им: "Buon giorno, come sta?". [1] В ответ
на  привет  --  зубы,  белей  всех  сахаров   и  мраморов,  в  живой  оправе
благодарнейшей из улыбок. Годы (хочется сказать  столетия) спустя,  читая на
листке почтовой бумаги посвященную мне О. Мандельштамом "Флоренцию в Москве"
-- я не вспомнила, а увидела тех итальянских каменщиков на Волхонке.

     _________

     Слово "музей"  мы, дети, неизменно  слышали  в окружении  имен: великий
князь  Сергей  Александрович, Нечаев-Мальцев,  Роман Иванович  Клейн  и  еще
Гусев-Хрустальный.  Первое  понятно,  ибо  великий  князь  был  покровителем
искусств,  архитектор  Клейн понятно тоже (он  же строил Драгомиловский мост
через   Москва-реку),   по  Нечаева-Мальцева   и  Гусева-Хрустального  нужно
объяснить. Нечаев-Мальцев был крупнейший хрусталезаводчик в  городе  Гусеве,
потому и ставшем Хрустальным. Не знаю почему, по непосредственной ли любви к
искусству  или просто "для души" и даже  для  ее спасения (сознание неправды
денег в  русской душе невытравимо),  --  во всяком случае, под  неустанным и
страстным  воздействием   моего  отца  (можно  сказать,  что  отец  Мальцева
обрабатывал, как те итальянцы -- мрамор) Нечаев-Мальцев стал главным, широко
говоря  --  единственным  жертвователем  музея,  таким  же   его  физическим
создателем,  как  отец -- духовным.  (Даже  такая  шутка  по Москве  ходила:
"Цветаев-Мальцев".)
     Нечаев-Мальцев в  Москве не  жил, и мы в  раннем детстве его никогда не
видели,  зато  постоянно  слышали.  Для нас  Нечаев-Мальцев  был  почти  что
обиходом.     "Телеграмма     от     Нечаева-Мальцева".     "Завтракать    с
Нечаевым-Мальцевым".  "Ехать  к Нечаеву-Мальцеву  в  Петербург".  Почти  что
обиходом  и  немножко канитферштаном,  которого, прибавлю в скобках, ни один
ребенок, к чести детства, не понимает в его настоящем юмористическом смысле,
то   есть   именно   в   самом   настоящем:  человеческом  (бедный,   бедный
Канитферштан!).
     -- Что мне делать с Нечаевым-Мальцевым?  -- жаловался отец матери после
каждого из таких завтраков, -- опять всякие пулярды и устрицы... Да я устриц
в  рот  не беру, не говоря уже о всяких шабли. Ну, зачем мне, сыну сельского
священника -- устрицы? А  заставляет, злодей, заставляет! "Нет  уж, голубчик
вы мой, соблаговолите!" Он, может  быть, думает, что я -- стесняюсь, что ли?
Да  какое  стесняюсь,  когда  сердце  разрывается  от  жалости:  ведь на эту
сторублевку  -- что  можно для музея сделать! Из-за  каждой дверной задвижки
торгуется, --  что, да зачем -- а на чрево свое, на этих негодных устриц ста
рублей не жалеет. Выкинутые  деньги! Что бы мне -- на  музей! И завтра с ним
завтракать, и  послезавтра, так на целые пять сотен и  назавтракаем. Хоть бы
мне мою долю на руки выдал! Ведь самое обидное, что я сам музей объедаю...
     С течением времени принципом моего  отца с Нечаевым-Мальцевым  стало --
ставить его перед готовым фактом, то есть счетом. Расчет был верный: счет --
надо платить, предложение -- нужно отказывать. Счет для делового человека --
судьба.  Счет  --  рок.  Просьба  --  полная  свобода  воли и  даже  простор
своеволию. Все расстояние от: "Нельзя же не"  до: "Раз  можно  не".  Это мой
отец, самый непрактичный из неделовых людей, учел. Так Нечаев-Мальцев кормил
моего отца трюфелями,  а отец Нечаева-Мальцева -- счетами. И всегда к  концу
завтрака, под то самое насильное шабли. "Человек ему -- свой счет, а я свой,
свои..." --  "И  что же?" -- "Ничего. Только  помычал".  Но когда  мой отец,
увлекшись и забывшись, события (конец завтрака  и  свершившийся факт заказа)
опережал: "А хорошо  бы нам,  Юрий Степанович, выписать из-за границы..." --
настороженный жертвователь, не дав договорить: "Не могу. Разорен. Рабочие...
Что  вы меня -- вконец разорить хотите? Да это же какая-то прорва,  наконец!
Пусть   государь   дает,   его   же  родителя  --  имени..."  И  чем  меньше
предполагалась  затрата -- тем окончательнее отказывался жертвователь.  Так,
некоторых пустяков  он  по старческому и миллионщикову упорству не  утвердил
никогда. Но  когда в  1905 году его заводы стали, тем  нанося  ему несметные
убытки,  он ни рубля  не  урезал у  музея. Нечаев-Мальцев на музей  дал  три
миллиона, покойный государь триста тысяч. Эти цифры  помню достоверно. Музей
Александра  III есть четырнадцатилетний бессребреный  труд моего отца и  три
мальцевских,    таких    же    бессребреных    миллиона.    Где    те   пуды
цветаевско-мальцевской переписки, которую отец,  чтобы дать заработать,  дал
одной из своих племянниц, круглолицей поповне и курсистке Тоне, переписывать
от руки в огромный  фолиант,  который  бедная Тоня, сопя и корпя и ничего не
понимая  (была  медичка!),  тоскливо  называла "моя плешь"?  Помню,  что  за
трехмесячную работу девушка  получила тридцать рублей.  Таковы были цены. Но
такова еще была особая -- музейная! -- бережливость отца. "И тридцать рублей
заработает, и,  по  крайней мере,  знать будет, что такое  музей  и  как  он
строится. Лучше -- чем с подружками чаи распивать!"
     Ближайшим сотрудником моего отца  была  моя  мать,  Мария Александровна
Цветаева, рожденная Мейн. Она вела всю его обширную иностранную переписку и,
часто, заочным красноречием своим,  какой-то особой грацией  шутки или лести
(с французом), строкой из поэта (с  англичанином), каким-нибудь  вопросом  о
детях и саде (с немцем)  -- той человеческой нотой в деловом  письме, личной
--  в  официальном,  иногда  же просто  удачным  словесным  оборотом,  сразу
добивалась  того, чего бы  только с трудом и совсем иначе добился мой  отец.
Главной  же  тайной ее  успеха были, конечно, не словесные обороты,  которые
есть только слуги, а тот сердечный жар, без которого словесный дар -- ничто.
И,  говоря  о ее  помощи  отцу, я  прежде всего  говорю  о  неослабности  ее
духовного участия, чуде женской причастности вхождения во все  и  выхождения
из  всего -- победителем. Помогать  музею было прежде всего духовно помогать
отцу: верить  в  него, а  когда  нужно,  и  за него.  Так, от  дверных ручек
упирающегося жертвователя до завитков колонн, музей -- весь стоит на женском
участии. Это я, детский свидетель тех лет, должна сказать, ибо за меня этого
не скажет  (ибо так  глубоко  не  знает) --  никто. Когда  она  в 1902  году
заболела туберкулезом и выехала с младшими детьми  за границу, ее участие не
только не ослабло,  но еще усугубилось --  всей  силой тоски. Из Москвы то в
генуэзское Нерви, то в Лозанну, то во Фрейбург шли подробные отчеты о каждом
вершковом  приросте ширящегося и  высящегося музея. (Так родители,  радуясь,
отмечают рост ребенка на двери и в дневнике.) И такие же из Нерви, Лозанны и
т.  д.  любовные  опросные листы. Когда дозволяло здоровье,  верней болезнь,
она,  по  поручению отца, ездила  по старым городкам Германии, с которой был
особенно связан мой отец, выбирая и направляя, торопя и  горяча, добиваясь и
сбавок и улыбок. (А у делового немца добиться улыбки...) Не забывали и мы  с
Асей нашего гигантского младшего брата. В каждом письме -- то из Лозанны, то
из Фрейбурга, после  описания какого-нибудь tour du  lac [2] или восхождения
на  очередной шварцвальдский холм, приписка, сначала, по малолетству, совсем
глупая: "Как Васька? Как музей?" -- по  со временем и  более просвещенные. К
одиннадцати  годам и я втянулась в работу, а именно,  по летам, когда мы все
съезжались,  писала отцу его  немецкие письма. (Отец языки знал отлично, но,
как  самоучка,  и   пиша  и  говоря,  именно  переводил  с  русского.  Кроме
итальянского, который знал  как родной и на котором  долгие  годы  молодости
читал в Болонском  университете.) Как сейчас помню "Hildesheimer Silberfund"
[3] и "Professor Freu". Зато какое сияние гордости,  когда в ответном письме
за таким-то No в конце приписка: "Gruessen Sie mir  ihr liebenswuerdiges und
pflichttreues Toechterlein" [4].
     Немецкую переписку отца я вела до самой его кончины (1913 г.).
     Теперь расскажу о страшном  его  и матери, всех  нас, горе, когда зимой
1904 --  1905 года сгорела  часть  коллекций музея (очевидно, та  деревянная
скульптура, которую и  заказывали  в Германии).  Мне кажется,  это  было  на
Рождество, потому что отец  был с нами во Фрейбурге.  Телеграмма. Отец молча
передает матери. Помню ее  задохнувшийся, захлебнувшийся  голос, без  слова,
кажется: "А-ах!"  И  отцовское  --  она  тогда  была  уже  очень  больна  --
умиротворяющее,   смиренное,   бесконечно-разбитое:   "Ничего.   Даст   бог.
Как-нибудь". (Телеграмма,  сгоряча, была:  музей горит.)  И  его  безмолвные
слезы, от которых мы с Асей, никогда не  видевшие его  плачущим,  в каком-то
ужасе отвернулись.
     Мать до последней секунды  помнила музей и,  умирая, последним голосом,
из последних  легких  пожелала  отцу счастливого  завершения его  (да и ее!)
детища. Думаю, что не одних нас, выросшими, видела она предсмертным оком.
     Говоря о матери, не могу не  упомянуть ее отца,  моего деда, Александра
Даниловича Мейна, еще до старушкиных тысяч, до клейновского плана, до всякой
зримости и  осязаемости, в отцовскую мечту  -- поверившего, его  в  ней, уже
совсем  больным,  неустанно  поддерживавшего  и оставившего  на музей  часть
своего состояния.  Так что спокойно  могу сказать, что по-настоящему заложен
был музей  в  доме моего деда,  А. Д.  Мейна, в Неопалимовском переулке,  на
Москве-реке. Все они умерли, и я должна сказать.

     Август 1933

---------------------------------------------------------------
     [1] Доброе утро, как поживаете? (ит.)

     [2] Прогулки по озеру (фр.).

     [3] Гильдесгеймский серебряный клад (нем.).

     [4]  Передайте от  меня  привет Вашей  милой и  добросовестной  дочурке
(нем.).                         

Самые популярные произведения

Стихи к сыну
«Мне нравится, что Вы больны не мной...»
«Чем - не боги же - поэты!..»
«Крутогорьями глаголь...»

Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты