Стихи 1923 г.
«Не жалей колоколов вечерних...»
Прокаженная
Робеспьер
Стихи 1927 г.
«Ты никогда меня не спросишь...»
Стихи 1931 г.
«Накричали мы все немало...»
«Отношусь к литературе сухо...»
Рифмы
Стихи 1935 г.
В бараке
Стихи 1946 г.
О возвышающем обмане
Стихи 1948 г.
Инквизитор
Стихи 1950 г.
Вера Фингер
Стихи 1952 г.
Герои нашего времени
Старуха
Стихи 1953 г.
«Где верность какой-то отчизне...»
«Если б жизнь повернуть на обратное...»
«Чем торгуешь ты, дура набитая...»
Стихи 1954 г.
«Днем они все подобны пороху...»
Дурочка
«Зажигаясь и холодея...»
«Не гони меня, не гони...»
Предтеча
Русь
Старенькая
Тоска татарская
Стихи 1955 г.
Возвращение
«Восемь лет, как один годочек...»
«Загон для человеческой скотины...»
Ненависть к другу
«Опять казарменное платье...»
Стихи 1971 г.
«Серый тротуар. Серая пыль...»
Стихи 1972 г.
«О, если б за мои грехи...»
«Ты напрасно тратишь нервы...»
Стихи 1973 г.
«Да, я смешна, невзрачна...»
«И в близости сердца так одиноки...»
«Костер в ночи безбрежной...»
Стихи 1974 г.
Заклятие
«Ни хулы, ни похвалы...»
Российская тоска
Эмигранты
Стихи 1975 г.
Шутка
«Я сама, наверно, кому-то приснилась...»

Анна Александровна Баркова

Баркова Анна Александровна (16 июля (29 июля) 1901, Иваново-Вознесенск — 29 апреля 1976, Москва) — русская поэтесса.

Девочка родилась в простой семье. Ее мать рано умерла, а отец был сторожем в гимназии, где она и училась. Первые стихи были написаны ею в возрасте двенадцати лет. В гимназические годы вела своеобразные записки под названием «Дневник внука подпольного человека». Баркова много читала, но отдавала предпочтение таким писателям, как Ф. Сологуб, Ф. Достоевский, О. Уайльд и Э. По. Гимназистки, учившиеся в одно время с девушкой, запомнили ее огненно-красную длинную косу, редкую улыбку, крупные яркие веснушки на лице и пронзительный взгляд серьезных глаз.

Впервые ее стихи были опубликованы в 1917 году в газете «Рабочий край», издаваемой в Иваново-Вознесенске. В 1919 году А. Блок знакомится со стихами Барковой и находит их «небезынтересными». Три года спустя, в 1922 году, выходит первый и ставший единственным сборник ее стихов с символичным названием «Женщина». Предисловие к книге было написано А.В. Луначарским, который дал примечательную характеристику «своеобразной»» стихотворной форме Барковой. Он писал: «… она почти никогда не прибегает к метру, она любит ассонансы вместо рифм, у нее совсем личная музыка в стихах — терпкая, сознательно грубоватая, непосредственная до впечатления стихийности». Не смог автор предисловия обойти и содержание стихов, увидевших свет в этом сборнике: «От порывов чисто пролетарского космизма, от революционной буйственности и сосредоточенного трагизма, от острого до боли прозрения в будущее до задушевной лирики благородной и отвергнутой любви». Именно этим и отличалась Баркова от многочисленных поэтов Пролеткульта, которые в своих стихах полностью исключали личность со всеми ее проблемами, заменяли животрепещущее «я» бездушным коллективным «мы». Баркова считает себя революционеркой, но это абсолютно не мешает ей видеть свое женское начало со всем многообразием чувств, переживаний и противоречий. В стихах, опубликованных в этой книге, мы видим две стороны одной женщины. Героиня Барковой — это, прежде всего, революционная экстремистка, призвание которой разрушать старый мир: «Я преступница; я церкви взрываю / <…> По дороге к светлому раю / Я все травы, цветы иссушу» («Преступница», 1922). Другая ее ипостась — это тонкое чувствование и душевные тревоги, которые возникают в результате видений в разрушаемых ею же храмах: «В алтаре отворенном темно, / И темны, темны Христовы взоры…» («Христос», 1921). Одновременно героиня Барковой ассоциирует себя с родоначальницей космического пролеткультовского сообщества: «Я мать, я мать несметных человечеств, / Впиваю в сердце солнц вселенских свет…» («Грядущая», 1921) и дочерью всего человечества: «Люди, я ваше порождение, / Дерзновенное ваше дитя» («Полюбите меня!», 1922). Ее душа стремится более к природе и окружающему миру, нежели к «интернационалу»: «Мои волосы с зелеными листьями сплетаются…» (1922). Светлое будущее ожидается молодой поэтессой в романтически-символистском или скорее христианско-утопическом ключе, нежели в революционном («Я увидела небо иное…»). Будущее у Барковой подобно «голубому цветку Новалиса»: «И с тех пор средь шума земного / О неземном я грущу цветке…» («Я упала в таинственный сон…», 1922; «Губительный цветок», 1921). На протяжении всей книги бравые «красноармейки», закоренелые «преступницы» сменяются мягкими и чистыми образами совершенно других женщин: «А сердце плачет тайными слезами / Пугливой женщины-ребенка» («Я холодную свободу люблю…», 1921).

Не обошлось в этой книге и без такого же противоречивого раскрытия темы любви. Такие стихи, как «Амазонка» (1921) («Те глаза, что меня когда-то ласкали, / Во вражеском стане заснули») или «Милый враг» (1921) («Сегодня я не засну… / А завтра, дружок, / На тебя я нежно взгляну. / И взведу курок»), рассказывают о трагедии любви, виной которой классовый антагонизм. Тогда как «Костер (Поэма о любви)» (1922) — это признание в любви к «борцу-ткачу». И вообще, лирическая героиня молодой поэтессы способна на бездонную любовь. Она мучительно сопротивляется любовным искушениям, будь то обольщения или сладкие яды: «Сафо, вызов бросаю / В благоуханные царства твои! / Сети твои разрываю, / Страстнокудрая жрица любви» («Сафо», 1922). Среди произведений, которые завершали книгу, было напечатано стихотворение «Казнь» (1921), которое нельзя не признать пророческим в судьбе поэтессы: «Все грехи мои бережно взвесили / И велели мне стать у стены. / Глаза мои были веселы, / А губы сухие бледны».

В 1922 году Анна Баркова принимает приглашение А.В. Луначарского поработать в его секретариате и перебирается в Москву. В то же время она идет учиться в Литературно-художественный институт, во главе которого стоял В.Я. Брюсов. Но учеба не заладилась, и Баркова покидает учебное заведение. В 1924 году она уходит из секретариата А.В. Луначарского и устраивается не без помощи М.И. Ульяновой в газету «Правда». Там временами печатаются ее стихи и заметки. Кроме «Правды», ее стихотворные произведения появляются в таких журналах, как «Новый мир», «Печать и революция», «Красная новь» и «Красная нива». В 1923 году издается отдельной книгой пьеса Анны Барковой «Настасья Костер». Действие пьесы происходит в XVII веке, а главной героиней стала предводительница разбойничьей шайки, мятежнойая и сильная натура. В 1926 году выходит ее фантастическая повесть «Стальной муж». Кроме того, появляются критические статьи.

В конце двадцатых годов стиль стихотворных произведений Барковой кардинально меняется. В ее непубликуемых стихах все заметнее становятся безрадостные нотки, рассказывающие о бездуховной жизни в антигуманное время: «Отреклись от Христа и Венеры, / Но иного взамен не нашли» («Ветхий завет», 1928); «С покорностью рабскою дружно / Мы вносим кровавый пай, / Затем, чтоб построить ненужный / Железобетонный рай» («Где верность какой-то отчизне…», 1932). Приходит к ней и переосмысление своей собственной судьбы и ее места в этом мире: «Ты, жизнь моя, испорченный набросок / Великого творения, истлей!» («Лирические волны, слишком поздно!..», 1930).

В декабре 1934 года на одной из вечеринок в кругу коллег по «Правде» Анна Баркова неосторожно обронила достаточно крамольную фразу, за которую по доносу была осуждена на пять лет лишения свободы. После отбывания наказания в 1939 году поэтесса была отправлена в ссылку. Через восемь лет Анна Баркова вновь арестована, причиной тому стало наличие судимости, а также проживание во время Великой Отечественной войны на оккупированной фашистскими войсками территории. Приговор предусматривал десять лет исправительно-трудовых лагерей, в которых она находилась до начала 1956 года. Наказание поэтесса отбывает в Инте и Абезе Коми АССР. Н. Звездочетова и И. Угримова в своей статье о поэтессе, напечатанной в сборнике стихов «Доднесь тяготеет» в 1989 году, приводят следующие воспоминания отбывавших вместе с ней срок женщин: «Небольшого роста, некрасивая, с хитрым прищуром, с вечной самокруткой во рту, в бахилах и не по размеру большом бушлате.… Не имея родных «на воле», она не получала никакой помощи извне. Но никогда не жаловалась, держалась мужественно и не теряла чувства юмора». После отбывания срока Баркова обосновывается в городе Штеровка Луганской области, так как она была лишена права прописаться в Москве. Спустя год она снова арестована. Причинами ареста стали перехваченный на почте сатирический рассказ о Молотове и очередной донос. Анна Баркова, как злейший враг советской власти, получает десять лет уже в период правления Хрущева. И только спустя восемь лет, в 1965 году. поэтесса обретает свободу.

Проведя в тюрьмах и лагерях двадцать три года своей жизни, Анна Александровна написала огромное количество стихов, ставших своеобразной «лагерной лирикой». М. Утевский в своих воспоминаниях, изданных в 1989 году, так писал об этом: «Без дома, без семьи, по лагерям, тюрьмам и поселениям — с ней постоянно были только стихи. До последнего дня Анна Александровна писала стихи, часто амелодичные, некрасивые, неуклюжие, неизменно с огромной внутренней силой».

«Лагерная» лирика Барковой находится в одном ряду с величайшими произведениями, ставшими настоящими литературными памятниками миллионам людей, пережившим жуткую эпоху сталинских застенков, с такими как «Колымские рассказы» В. Шаламова, «Реквием» А. Ахматовой, «Один день Ивана Денисовича» и «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына. Яркими примерами такой «лагерной лирики» являются стихотворения «Старуха» (1952): «Платьишко все на мне истертое, / И в гроб мне нечего надеть. / Уж я давно блуждаю мертвая, / Да только некому отпеть» и «Загон для человеческой скотины…» (1955), утверждающее право человека, пусть даже доведенного до скотского состояния, на «открровенный выстрел, / Так часто пробивающий сердца». Представляет огромный интерес и любовная лирика Барковой этого периода, проникнутая необычайной трагичностью: «Голос хриплый и грубый, — / Ни сладко шептать, ни петь. / Немножко синие губы, / Морщин причудливых сеть. / А тело? Кожа да кости, / Прижмусь — могу ушибить. / А все же —сомненья бросьте, / Все это можно любить. / Как любят острую водку. — / Противно, но жжет огнем, / Сжигает мозги и глотку / И делает смерда царем» («Я», 1954).

В 1965 году по истечении последнего срока наказания Анну Александровну направляют в Мордовскую АССР, в город Потьму и определяют там в инвалидный дом. Через два года, в 1967 году, поэтесса получает возможность вернуться в Москву. Это становится возможным благодаря помощи К. Федина и А. Твардовского. Но и в Москве она продолжает писать стихи. К сожалению, прожитые годы оставили неизгладимый след в душе поэтессы, и стихи, выходившие из-под ее пера, были излишне пессимистичными, хотя и отличались определенным мужеством. Все чаще в ее стихах проскальзывают раздумья о смысле жизни не только отдельной личности, но и человечества в целом: «Мы детали железной башни. / Мы привинчены намертво к ней. / Человек-животное страшен, / Человек-машина страшней» («Культ нейлона и автомашины», 1972). Ни одно стихотворение позднего периода творчества поэтессы не было опубликовано при ее жизни.

Умерла Анна Александровна от рака горла. Эта женщина, всю жизнь отрицавшая Бога, попросила похоронить ее по православному обряду.


Анна Баркова
Анна Баркова
[16 июля 1901 - 29 апреля 1976]
Помогите библиотеке
Помощь библиотеке
Об авторе
Анна Баркова
Биография
Подписывайтесь

Стихи и поэты.
людям нравится
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Реклама
Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты