Стихи
«... И на этом сквозняке...»
«...А там мой мраморный двойник...»
«А тебе еще мало по-русски...»
Без названия
В лесу
«Веет ветер лебединый...»
«Вот и доспорился яростный спорщик...»
Вступление
Дорожная, или Голос из темноты
«За меня не будете в ответе...»
Застольная
«И в памяти черной пошарив, найдешь...»
«И город древен, как земля...»
«И отнять у них невозможно...»
«И слава лебедью плыла...»
«И яростным вином блудодеянья...»
Имя
К стихам
Любовная
«Мне, лишенной огня и воды...»
«Молитесь на ночь, чтобы вам...»
«На Казанском или на Волковом...»
«Не лирою влюбленного...»
«Недуг томит три месяца в постели...»
«Нет, это не я, это кто-то другой страдает...»
«Оставь, и я была как все...»
Отрывок
Памяти Александра Блока
«По аллее проводят лошадок...»
«Покинув рощи родины священной...»
«Пора забыть верблюжий этот гам...»
Почти в альбом
«Прав, что не взял меня с собой...»
«Пришли и сказали: «Умер твой брат»...»
«Пусть даже вылета мне нет...»
Распятие
«Семь тысяч и три километра...»
«Скучно мне оберегать...»
«Тихо льется тихий Дон...»
«Узнала я, как опадают лица...»
Учитель
«Щели в саду вырыты...»
«Я подымаю трубку - я называю имя...»
«Я с тобой, мой ангел, не лукавил...»
Стихи 1904 г.
Лилии
«Над черною бездной с тобою я шла...»
Стихи 1905 г.
«О, молчи! от волнующих страстных речей...»
Стихи 1906 г.
Париж
«Ты к морю пришел, где увидел меня...»
«Я умею любить...»
Стихи 1907 г.
«На руке его много блестящих колец...»
Стихи 1908 г.
«Улыбнулся, вставши на пороге...»
Стихи 1909 г.
«Герб небес изогнутый и древний...»
«Глаза безумные твои...»
Два стихотворения
Дифирамб
«И когда друг друга проклинали...»
Из завещания Васильки
«Молюсь оконному лучу...»
«Ночь моя - бред о тебе...»
«По валам старинных укреплений...»
«По полу лучи луны разлились...»
«То ли я с тобой осталась...»
«Хорони, хорони меня, ветер!..»
Читая «Гамлета»
Стихи 1910 г.
«Брат! Дождалась я светлого дня...»
«В комнате моей живет красивая...»
«Весенним солнцем это утро пьяно...»
«Если в небе луна не бродит...»
«Жарко веет ветер душный...»
«И скупо оно и богато...»
«И через все, и каждый миг...»
«Как вышедший из западных ворот...»
«Как долог праздник новогодний...»
Маскарад в парке
«На столике чай, печенья сдобные...»
«Не смущаюсь я речью обидною...»
Одиночество
Он любил...
Первое возвращение
«Поглядишь, как будто спросишь...»
Сероглазый король
«Синий вечер. Ветры кротко стихли...»
«Сладок запах синих виноградин...»
«Сочтенных дней осталось мало...»
Старый портрет
«Стояла долго я у врат тяжелых ада...»
«Тебе, Афродита, слагаю танец...»
«Ты смертною не можешь сделать душу...»
«Угадаешь ты ее не сразу...»
«Я написала слова...»
«Я не люблю цветы - они напоминают...»
«Я смертельна для тех, кто нежен и юн...»
Стихи 1911 г.
«...И там колеблется камыш...»
А.А.Смирнову
Алиса
Белой ночью
«В углу старик, похожий на барана...»
Вечерняя комната
«Высоко в небе облачко серело...»
«Дверь полуоткрыта...»
«И мальчик, что играет на волынке...»
Исповедь
«Как соломинкой, пьешь мою душу...»
«Любовь всех раньше станет смертным прахом...»
«Любовь покоряет обманно...»
«Меня покинул в новолунье...»
«Мне больше ног моих не надо...»
«Мне с тобою пьяным весело...»
«Муж хлестал меня узорчатым...»
Музе
«Мурка, не ходи, там сыч...»
Над водой
Надпись на неоконченном портрете
Отрывок
«Память о солнце в сердце слабеет...»
Песенка
Песня последней встречи
«Под навесом темной риги жарко...»
Подражание И.Ф. Анненскому
Похороны
Рыбак
Сад
«Сердце к сердцу не приковано...»
«Сжала руки под темной вуалью...»
«Словно тяжким огромным молотом...»
«Смуглый отрок бродил по аллеям...»
«Снова со мной ты. О мальчик-игрушка!..»
«Три раза пытать приходила...»
«Хочешь знать, как все это было?..»
«Целый день провела у окошка...»
«Шелестит о прошлом старый дуб...»
«Я живу, как кукушка в часах...»
«Я и плакала и каялась...»
«Я пришла сюда, бездельница...»
«Я сошла с ума, о мальчик странный...»
Стихи 1912 г.
«Безвольно пощады просят...»
Бессонница
«В ремешках пенал и книги были...»
Венеция
«Дал Ты мне молодость трудную...»
«Еще говорящую трубку...»
«Загорелись иглы венчика...»
«Здесь все то же, то же, что и прежде...»
«Как вплелась в мои темные косы...»
«Он длится без конца - янтарный, тяжкий день!..»
«Помолись о нищей, о потерянной...»
«Потускнел на небе синий лак...»
«Приходи на меня посмотреть...»
«Протертый коврик под иконой...»
«Сегодня мне письма не принесли...»
«Слаб голос мой, но воля не слабеет...»
«Стал мне реже сниться, слава Богу...»
«Твоя свирель над тихим миром пела...»
«Туманом легким парк наполнился...»
«Ты письмо мое, милый, не комкай...»
«Ты поверь, не змеиное острое жало...»
«Умирая, томлюсь о бессмертье...»
«Я научилась просто, мудро жить...»
«Я пришла тебя сменить, сестра...»
Стихи 1913 г.
«...И на ступеньки встретить...»
8 ноября 1913 года
9 декабря 1913
«Бисерным почерком пишете, Lise...»
«Вечерние часы перед столом...»
Вечером
«Вижу выцветший флаг над таможней...»
«Вместо мудрости - опытность, пресное...»
«Все мы бражники здесь, блудницы...»
«Высокие своды костела...»
Голос памяти
«Жрицами божественной бессмыслицы...»
«За узором дымных стекол...»
«Здравствуй! Легкий шелест слышишь...»
«Знаю, знаю - снова лыжи...»
«И жар по вечерам, и утром вялость...»
«Каждый день по-новому тревожен...»
«Как страшно изменилось тело...»
«Косноязычно славивший меня...»
«Мальчик сказал мне: «Как это больно!..»
«На шее мелких четок ряд...»
«Настоящую нежность не спутаешь...»
«Не будем пить из одного стакана...»
«Ничего не скажу, ничего не открою...»
«О тебе вспоминаю я редко...»
«О, это был прохладный день...»
Ответ
«Плотно сомкнуты губы сухие...»
«Покорно мне воображенье...»
Последнее письмо
«Проводила друга до передней...»
Прогулка
«Простишь ли мне эти ноябрьские дни?..»
«Родилась я ни поздно, ни рано...»
Смятение
«Со дня Купальницы-Аграфены...»
Стихи о Петербурге
«Столько просьб у любимой всегда!..»
«Твой белый дом и тихий сад оставлю...»
«То пятое время года...»
«Ты знаешь, я томлюсь в неволе...»
«Ты пришел меня утешить, милый...»
«У меня есть улыбка одна...»
«Цветов и неживых вещей...»
«Черная вилась дорога...»
Эпические мотивы
«Я видел поле после града...»
«Я с тобой не стану пить вино...»
«Я так молилась: «Утоли...»
Стихи 1914 г.
«...это тот, кто сам мне подал цитру...»
Александру Блоку
Белая ночь
Белый дом
«Бесшумно ходили по дому...»
«Божий Ангел, зимним утром...»
«Был блаженной моей колыбелью...»
«Был он ревнивым, тревожным и нежным...»
«В последний раз мы встретились тогда...»
«Вечерний звон у стен монастыря...»
«Где, высокая, твой цыганенок...»
Гость
«Древний город словно вымер...»
«За то, что я грех прославляла...»
Завещание
«Земная слава как дым...»
Июль 1914
«Как ты можешь смотреть на Неву...»
«Кому и когда говорила...»
«Лучше б мне частушки задорно выкликать...»
«Мне не надо счастья малого...»
Моей сестре
«Не в лесу мы, довольно аукать...»
«Не убил, не проклял, не предал...»
Ответ
«Отлетела от меня удача...»
Побег
«Подошла. Я волненья не выдал...»
«После ветра и мороза было...»
«Пустые белые святки...»
«Пустых небес прозрачное стекло...»
Разлука
«Спокоен ход простых суровых дней...»
«Справа Днепр, а слева клены...»
Тамаре Платоновне Карсавиной
«Ты мог бы мне снится и реже...»
«Ты первый, ставший у источника...»
«Тяжела ты, любовная память!..»
«Углем наметил на левом боку...»
Уединение
Утешение
«Цветы, холодные от рос...»
«Целый год ты со мной неразлучен...»
«Чернеет дорога приморского сада...»
«Я любимого нигде не встретила...»
«Я не любви твой прошу...»
«Я пришла к поэту в гости...»
Стихи 1915 г.
«Будем вместе, милый, вместе...»
«Будешь жить, не зная лиха...»
«Буду тихо на погосте...»
«В промежутках между грозами...»
«Ведь где-то есть простая жизнь и свет...»
«Вижу, вижу лунный лук...»
«Все мне видится Павловск холмистый...»
«Выбрала сама я долю...»
«Горят твои ладони...»
«Господь немилостив к жнецам и садоводам...»
«Долго шел через поля и села...»
«Думали: нищие мы, нету у нас ничего...»
«Есть в близости людей заветная черта...»
«Зачем притворяешься ты...»
«И в Киевском храме Премудрости Бога...»
«Из памяти твоей я выну этот день...»
«Как невеста, получаю...»
Колыбельная
Милому
Молитва
«Муза ушла по дороге...»
«Нам свежесть слов и чувства простоту...»
«Не тайны и не печали...»
«Не хулил меня, не славил...»
«Нет, царевич, я не та...»
«Перед весной бывают дни такие...»
«Под крышей промерзшей пустого жилья...»
Сон
«Столько раз я проклинала...»
«Так раненого журавля...»
«Тот август, как желтое пламя...»
«Ты мне не обещан ни жизнью, ни Богом...»
«Широк и желт вечерний свет...»
«Я не знаю, ты жив или умер...»
«Я улыбаться перестала...»
Стихи 1916 г.
«А! это снова ты. Не отроком влюбленным...»
«Бессмертник сух и розов. Облака...»
«Буду черные грядки холить...»
«В последний год, когда столица наша...»
«Вновь подарен мне дремотой...»
«Все обещало мне его...»
«Все отнято: и сила, и любовь...»
«Город сгинул, последнего дома...»
«Ждала его напрасно много лет...»
«Как белый камень в глубине колодца...»
«Как люблю, как любила глядеть я...»
«Когда в мрачнейшей из столиц...»
Любовь
Майский снег
«Небо мелкий дождик сеет...»
«Ни в лодке, ни в телеге...»
«О, есть неповторимые слова...»
«Они летят, они еще в дороге...»
Отрывок
Памяти 19 июля 1914
«Первый луч - благословенье Бога...»
Песенка
Песня о песне
«По неделе ни слова ни с кем не скажу...»
«Приду туда, и отлетит томленье...»
«Словно ангел, возмутивший воду...»
«Смеркается, и в небе темно-синем...»
«Судьба ли так моя переменилась...»
Царскосельская статуя
«Эта встреча никем не воспета...»
«Я знаю, ты моя награда...»
«Я окошка не завесила...»
Стихи 1917 г.
«А ты теперь тяжелый и унылый...»
«В городе райского ключаря...»
«В каждых сутках есть такой...»
«Высокомерьем дух твой помрачен...»
«Да, я любила их, те сборища ночные...»
«Двадцать первое. Ночь. Понедельник...»
«Еще весна таинственная млела...»
«И в тайную дружбу с высоким...»
«И вот одна осталась я...»
«И мнится - голос человека...»
«И целый день, своих пугаясь стонов...»
«Как площади эти обширны...»
«Когда в тоске самоубийства...»
«Когда о горькой гибели моей...»
«Мы не умеем прощаться...»
«Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой...»
«О нет, я не тебя любила...»
«Пленник чужой! Мне чужого не надо...»
«По твердому гребню сугроба...»
«Почернел, искривился бревенчатый мост...»
«Просыпаться на рассвете...»
«С первым звуком, слетевшим с рояля...»
«Соблазна не было. Соблазн в тиши живет...»
«Сразу стало тихо в доме...»
«Там тень моя осталась и тоскует...»
«Теперь никто не станет слушать песен...»
«Теперь прощай, столица...»
«Течет река неспешно по долине...»
«Тот голос, с тишиной великой споря...»
«Ты - отступник: за остров зеленый...»
«Ты всегда таинственный и новый...»
«Это просто, это ясно...»
«Я слышу иволги всегда печальный голос...»
Стихи 1918 г.
«Для того ль тебя носила...»
Ночью
«От любви твоей загадочной...»
«Проплывают льдины, звеня...»
Стихи 1919 г.
«На разведенном мосту...»
Призрак
«Чем хуже этот век предшествующих? Разве...»
«Я горькая и старая. Морщины...»
«Я спросила у кукушки...»
Стихи 1920 г.
«Конечно, мне радости мало...»
Петроград, 1919
«Я в этой церкви слушала Канон...»
Стихи 1921 г.
«А Смоленская нынче именинница...»
«А, ты думал - я тоже такая...»
«Ангел, три года хранивший меня...»
Бежецк
«В тот давний год, когда зажглась любовь...»
«Все души милых на высоких звездах...»
«Все расхищено, предано, продано...»
«Долгим взглядом твоим истомленная...»
«Заплаканная осень, как вдова...»
«Земной отрадой сердца не томи...»
«Кое-как удалось разлучиться...»
«На пороге белом рая...»
«Нам встречи нет. Мы в разных станах...»
«Не бывать тебе в живых...»
«Не странно ли, что знали мы его?..»
«О, жизнь без завтрашнего дня!..»
«Пива светлого наварено...»
«Пока не свалюсь под забором...»
«Пророчишь, горькая, и руки уронила...»
«Пусть голоса органа снова грянут...»
«Путник милый, ты далече...»
Рахиль
Северные элегии
«Сказал, что у меня соперниц нет...»
«Сослужу тебе верную службу...»
«Страх, во тьме перебирая вещи...»
«Тебе покорной? Ты сошел с ума!..»
Царскосельские строки
«Чугунная ограда...»
«Широко распахнуты ворота...»
«Я гибель накликала милым...»
Стихи 1922 г.
«Вечер тот казни достоин...»
«Дьявол не выдал. Мне все удалось...»
«За озером луна остановилась...»
«Заболеть бы как следует, в жгучем бреду...»
«Здравствуй, Питер! Плохо, старый...»
«Как мог ты, сильный и свободный...»
Клевета
Многим
«Не с теми я, кто бросил землю...»
«Небывалая осень построила купол высокий...»
Предсказание
Причитание
Разлука
«Слух чудовищный бродит по городу...»
«Хорошо здесь: и шелест и хруст...»
«Хорошо поют синицы...»
«Что ты бродишь неприкаянный...»
«Шепчет: «Я не пожалею...»
Юдифь
Стихи 1923 г.
Новогодняя баллада
Стихи 1924 г.
Лотова жена
Муза
Художнику
Стихи 1925 г.
«И ты мне все простишь...»
«О, знала ль я, когда в одежде белой...»
Памяти Сергея Есенина
«Я именем твоим не оскверняю уст...»
Стихи 1926 г.
1925
«И неоплаканною тенью...»
Стихи 1927 г.
«Десять лет и год твоя подруга...»
Кавказское
«Как взглянуть теперь мне в эти очи...»
«Ты прости мне, что я плохо правлю...»
Стихи 1928 г.
«Если плещется лунная жуть...»
Стихи 1929 г.
«Тот город, мной любимый с детства...»
Стихи 1930 г.
«Ах! - где те острова...»
Ответ
«Уходи опять в ночные чащи...»
Стихи 1931 г.
Двустишие
Подражание армянскому
Стихи 1932 г.
«Нет, с гуртом гонимым по Ленинке...»
Стихи 1934 г.
Последний тост
«Привольем пахнет дикий мед...»
Стихи 1935 г.
«Зачем вы отравили воду...»
«Уводили тебя на рассвете...»
Стихи 1936 г.
Борис Пастернак
Воронеж
Данте
Заклинание
«Не прислал ли лебедя за мною...»
«Одни глядятся в ласковые взоры...»
«От тебя я сердце скрыла...»
Сказка о черном кольце
Творчество
Стихи 1937 г.
«...За ландышевый май...»
«За такую скоморошину...»
Немного географии
«Прикована к смутному времени...»
«Я знаю, с места не сдвинуться...»
Стихи 1938 г.
Памяти Бориса Пильняка
«Показать бы тебе, насмешнице...»
Стихи 1939 г.
К смерти
«Легкие летят недели...»
Приговор
«Семнадцать месяцев кричу...»
Стихи 1940 г.
Август 1940
«И вот, наперекор тому...»
«И снова мадам Рекамье хороша...»
Ива
Из цикла «Юность»
Клеопатра
«Когда человек умирает...»
Лондонцам
Маяковский в 1913 году
«Мне ни к чему одические рати...»
Надпись на книге
«Не недели, не месяцы - годы...»
«Но я предупреждаю вас...»
«Один идет прямым путем...»
«Опять поминальный приблизился час...»
Памяти М.А. Булгакова
Подвал памяти
Поздний ответ
Посвящение
Про стихи
«С Новым годом! С новым горем!..»
«Соседка из жалости - два квартала...»
Стансы
«Так отлетают темные души...»
Тень
Третий Зачатьевский
«Уж я ль не знала бессонницы...»
«Уложила сыночка кудрявого...»
Стихи 1941 г.
«Вражье знамя...»
«Жить - так на воле...»
«И осталось из всего земного...»
Клятва
«Копай, моя лопата...»
Ленинград в марте 1941 года
Надпись на книге «Подорожник»
Первый дальнобойный в Ленинграде
«Птицы смерти в зените стоят...»
«Пускай огонь сигнальный не горит...»
«То, что я делаю, способен делать каждый...»
Стихи 1942 г.
In memoriam
Nох. Статуя «Ночь» в Летнем саду
«А умирать поедем в Самарканд...»
В тифу
«Глаз не свожу с горизонта...»
«Если ты смерть - отчего же ты плачешь сама...»
«Заснуть огорченной...»
«И кружку пенили отцы...»
«И я все расскажу тебе...»
«Какая есть. Желаю вам другую...»
«Лежала тень на месяце двурогом...»
«Любо вам под половицей...»
«Многое еще, наверно, хочет...»
Мужество
На смоленском кладбище
«Не сраженная бледным страхом...»
«Постучись кулачком - я открою...»
«С грозных ли площадей Ленинграда...»
«Славно начато славное дело...»
Смерть
«Так вот он - тот осенний пейзаж...»
Стихи 1943 г.
«А в зеркале двойник бурбонский профиль прячет...»
«А в книгах я последнюю страницу...»
«А мы?..»
«Важно с девочками простились...»
«Все опять возвратится ко мне...»
Встреча
Гости
«Еще одно лирическое отступление...»
«Как в трапезной - скамейки, стол, окно...»
«Когда я называю по привычке...»
Памяти Вали
Под Коломной
Пушкин
Три осени
Хозяйка
Стихи 1944 г.
«... И со всех колоколен снова...»
27 января 1944 года
«De profundis... Мое поколение...»
Interieur
«Вспыхнул над молом первый маяк...»
«И в памяти, словно в узорной укладке...»
«И, как всегда бывает в дни разрыва...»
Из «Ташкентской тетради»
Измена
«Как ни стремилась к Пальмире я...»
«Лучше б я по самые плечи...»
«На сотни верст, на сотни миль...»
Надпись на поэме «Триптих»
«Наше священное ремесло...»
«От странной лирики, где каждый шаг - секрет...»
«Отстояли нас наши мальчишки...»
Победителям
Последнее возвращение
Послесловие к «Ленинградскому циклу»
Причитание
«Разве я стала совсем не та...»
Смерть
«Справа раскинулись пустыри...»
Стеклянный звонок
«Там по белым дурманным макам...»
«Ты, Азия, родина родин!..»
«Я не была здесь лет семьсот...»
Явление луны
Стихи 1945 г.
«...А человек, который для меня...»
В мае
«Есть три эпохи у воспоминаний...»
«И очертанья Фауста вдали...»
«Истлевают звуки в эфире...»
«Как у облака на краю...»
«Кого когда-то называли люди...»
«Меня, как реку...»
«Навстречу знаменам, навстречу полкам...»
«Нам есть чем гордиться и есть что беречь...»
«О, горе мне! Они тебя сожгли...»
«Опять подошли «незабвенные даты»...»
Освобожденная
Памяти друга
«Победа у наших стоит дверей...»
Предыстория
«Пусть грубой музыки обрушится волна...»
«Теперь я всех благодарю...»
«Что-то неладно со мною опять...»
«Это рысьи глаза твои, Азия...»
«Я не любила с давних дней...»
Стихи 1946 г.
«В каждом древе распятый Господь...»
Во сне
Вторая годовщина
«Дорогою ценой и нежданной...»
«Дострадать до огня над могилой...»
«Знаешь сам, что не стану славить...»
«И увидел месяц лукавый...»
Надпись на портрете
Наяву
«Не дышали мы сонными маками...»
«Со шпаной в канавке...»
«Я всем прощение дарую...»
Стихи 1948 г.
«Удивляйтесь, что была печальней...»
Стихи 1949 г.
1950
21 декабря 1949 года
«Где дремала пустыня - там ныне сады...»
«И Вождь орлиными очами...»
Клеветникам
Колыбельная
Москве
Падение Берлина
«Так в великой нашей Отчизне...»
Стихи 1950 г.
1 июня 1950
«Без крова, без хлеба, без дела...»
В пионерлагере
«Всех друзей моих благодарю...»
Говорят дети
Городу
«И не дослушаю впотьмах...»
«И от Царского до Ташкента...»
«И прекрасней мраков Рембрандта...»
Корея в огне
«Мне безмолвие стало домом...»
«Не то чтобы тебя ищу...»
Песня мира
Поджигателям
Покорение пустыни
Приморский парк Победы
«Прошло пять лет - и залечила раны...»
Р.С.Ф.С.Р.
Севморпуть
Слава миру!
«Снова ветер знойного июля...»
Стокгольмская хартия
«Там зори из легчайшего огня...»
Ташкент
Тост
«Ты не хотел меня такой...»
Стихи 1951 г.
Волга - Дон
«Пять строек великих, как пять маяков...»
Так будет!
Стихи 1952 г.
«Особенных претензий не имею...»
Стихи 1953 г.
«И сердце то уже не отзовется...»
Стихи 1954 г.
Отрывок
Стихи 1955 г.
О десятых годах
«Третью весну встречаю вдали...»
Стихи 1956 г.
«...Как! Только десять лет, ты шутишь, Боже мой...»
В разбитом зеркале
Другая песенка
Из Ленинградских элегий
Из Ленинградских элегий
Из цикла «Сожженная тетрадь»
«Меня влекут дороги Подмосковья...»
«Меня и этот голос не обманет...»
«Не повторяй - душа твоя богата...»
«Обыкновенным было это утро...»
Первая песенка
«По той дороге, где Донской...»
«Пою эту встречу, пою это чудо...»
«Пусть кто-то еще отдыхает на юге...»
Сон
«Ты выдумал меня. Такой на свете нет...»
Стихи 1957 г.
Август
«Забудут? - вот чем удивили!..»
«И мне доказательство верности этой...»
«И снова осень валит Тамерланом...»
«Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли...»
«Я над ними склонюсь как над чашей...»
Стихи 1958 г.
«...звон монет...»
«...накануне...»
«Горячего дня середина...»
«Завещать какой-то дикой скрипке...»
«Здесь все тебе принадлежит по праву...»
«И будешь ты из тех старух...»
«И возникает мой сонет...»
«И все пошли за мной, читатели мои...»
Лирические отступления Седьмой элегии
Музыка
«Не мудрено, что похоронным звоном...»
«Не с тобой мне есть угощенье...»
«Непогребенных всех - я хоронила их...»
«Одичалая и немая...»
«Он не друг и не враг и не демон...»
«От меня, как от той графини...»
«Под рукоплесканья клеветы...»
Подражание корейскому
При музыке
Приморский сонет
«Пусть кто-нибудь сюда придет...»
Рисунок на книге стихов
«Самый черный и душный самый...»
«Словно дальнему голосу внемлю...»
«Стеклянный воздух над костром...»
Стихи из ненаписанного романа
«Ты кто-то из прежней жизни...»
«Ты напрасно мне под ноги мечешь...»
Умеръ
«Я была тебе весной и песней...»
Стихи 1959 г.
«... и это грозило обоим...»
«...И черной музыки безумное лицо...»
«...Но в мире нет власти...»
24 мая
«Безымянная здесь могила...»
Бреды
«В скорбях, в страстях, под нестерпимым гнетом...»
«Вам жить, а мне не очень...»
«Все ушли, и никто не вернулся...»
«Зазвонили в Угличе рано...»
«И в недрах музыки я не нашла ответа...»
Из цикла «Ташкентские страницы»
«Как слепоглухонемая...»
«Когда уже к неведомой отчизне...»
Летний сад
Лишняя
Мартовские элегии
«Мне веселее ждать его...»
«На свиданье с белой ночью...»
Надпись на книге
Наследница
«Не давай мне ничего на память...»
«Не лги мне, не лги мне, не лги мне...»
«Не мешай мне жить - и так не сладко...»
«Не стращай меня грозной судьбой...»
«Неправда, не медный, неправда, не звон...»
«Но тебе я не дала кольца...»
«Нужен мне он или не нужен...»
Отрывок
Последнее стихотворение
Поэт
Скорость
«Скука, скую...»
«Там завтра мое улыбаясь сидело...»
Творчество
«Тебя прямо в музыку спрячу...»
«Ты любила меня и жалела...»
«Ты первый сдался - я молчала...»
«Хвалы эти мне не по чину...»
Четыре времени года
Читатель
«Что нам разлука? - Лихая забава...»
«Что ты можешь еще подарить?..»
«Это и не старо и не ново...»
«Это с тобой я встречала тогда...»
«Это скуки первый слой...»
«Я бросила тысячи звонниц...»
«Я давно не верю в телефоны...»
Стихи 1960 г.
«...горчайшей смерти чашу...»
«Вы меня, как убитого зверя...»
«И жесткие звуки влажнели, дробясь...»
«И клялись они Серпом и Молотом...»
«И луковки твоей не тронул золотой...»
«И меня по ошибке пленило...»
«И опять по самому краю...»
«И по собственному дому...»
«И это б могла, и то бы могла...»
«И юностью манит, и славу сулит...»
Из набросков
Из первой тетради
«Кто его сюда прислал...»
Мартовская элегия
«Моею Музой оказалась мука...»
Муза
«Ни вероломный муж, ни трепетный жених...»
«О, как меня любили ваши деды...»
«От этих антивстреч...»
Отрывок
Памяти Анты
Подражание Кафке
Самой поэме
Северные элегии
«Словно дочка слепого Эдипа...»
Смерть поэта
«Смирение! - не ошибись дверьми...»
«Там оперный еще томится Зибель...»
«Шутки - шутками, а сорок...»
Эхо
«Я у музыки прошу...»
Стихи 1961 г.
«... И теми стихами весь мир озарен...»
«А я говорю, вероятно, за многих...»
Александр у Фив
Бег времени
«Больничные молитвенные дни...»
«Всем обещаньям вопреки...»
«Если б все, кто помощи душевной...»
«И анютиных глазок стая...»
«И музыка тогда ко мне...»
«Как будто я все ведала заранее...»
«Как жизнь забывчива, как памятлива смерть...»
Конец демона
Мелхола
Нас четверо
«Не знаю, что меня вело...»
Петербург в 1913 году
Посвящение цикла
Родная земля
«Ромео не было...»
Слушая пение
«Слышишь, ветер поет блаженный...»
Смерть Софокла
Сожженная тетрадь
Сосны
«Так не зря мы вместе бедовали...»
«Угощу под заветнейшим кленом...»
«Хозяйка румяна, и ужин готов...»
Царскосельская ода
«Что таится в зеркале? - Горе...»
Стихи 1962 г.
«...полупрервана беседа...»
«Вот она, плодоносная осень!..»
«Все это было - твердая рука...»
Выход книги (Из цикла «Тайны ремесла»)
«Если бы тогда шальная пуля...»
Еще об этом лете
Защитникам Сталина
«И было сердцу ничего не надо...»
«И северная весть на севере застала...»
«Иеремия» Стравинского
«Как зеркало в тот день Нева лежала...»
«Не находка она, а утрата...»
«О своем я уже не заплачу...»
Последняя роза
Почти в альбом
«Поэт не человек, он только дух...»
Прощальная
«Путь мой предсказан одною из карт...»
Сонет-Эпилог
«Спасали всегда почему-то кого-то...»
Стихи из ненаписанного романа
«Так скучай обо мне поскучнее...»
«Там такие бродят души...»
«Твой месяц май...»
«Что у нас общего? Стрелка часов...»
«Это ты осторожно коснулся...»
Стихи 1963 г.
«... и умирать в сознаньи горделивом...»
«Быть может, презреннее всех на земле...»
«Быть страшно тобою хвалимой...»
В Зазеркалье
«Взоры огненней огня...»
«Врачуй мне душу, а не то...»
«Все в Москве пропитано стихами...»
«Все, - кого и не звали, - в Италии...»
Вступление
Еще тост
«За плечом, где горит семисвечник...»
«Запад клеветал и сам же верил...»
«Знай, тот, кто оставил меня на какой-то странице...»
Зов
«И было этим летом так отрадно...»
И последнее
«И я не имею претензий...»
«Из-под смертного свода кургана...»
«Кого просить, куда бежать...»
«Может быть, потом ненавидел...»
«Мы до того отравлены друг другом...»
«Не с такими еще разлучалась...»
«Но мы от этой нежности умрем...»
Ночное посещение
«Оставь нас с музыкой вдвоем...»
Первое предупреждение
«По самому жгучему лугу...»
Полночные стихи Вместо посвящения
«Превращая концы в начала...»
Предвесенняя элегия
При непосылке поэмы
Пятая роза
«Разлука призрачна - мы будем вместе скоро...»
Сонет
Сонет
«Стряслось небывалое, злое...»
«Так уж глаза опускали...»
«Тополевой пушинке...»
Тринадцать строчек
«Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то...»
«Хулимые, хвалимые...»
Через 23 года
Через много лет. Последнее слово
«Чтоб я не предавалась суесловью...»
«Чьи нас душили кровавые пальцы?»
«Шелестит, опадая орешник...»
«Я выбрала тех, с кем хотела молчать...»
«Я играю в ту самую игру...»
«Я не сойду с ума и даже не умру...»
Стихи 1964 г.
«... и той, что танцует лихо...»
«Беспамятна лишь жизнь, - такой не назовем...»
В Выборге
В сочельник (24 декабря 1964) Последний день в Риме
Запретная роза
«Земля хотя и не родная...»
«И это станет для людей...»
Из «дневника путешествия»
Из Седьмой Северной элегии
К музыке
«Мы не встречаться больше научились...»
«Напрягаю голос и слух...»
«Нет, ни в шахматы, ни в теннис...»
«Но кто подумать мог, что шестьдесят четвертый...»
Памяти В.С. Срезневской
Письмо
Последняя
«Пусть так теряют смысл слова...»
Романс
«Смерть одна на двоих. Довольно!..»
«Я еще сегодня дома...»
«Я там иду, где ничего не надо...»
Стихи 1965 г.
«...что с кровью рифмуется...»
«Для суда и для стражи незрима...»
«И любишь ты всю жизнь меня, меня одну...»
«И никогда здесь не наступит утро...»
«И странный спутник был мне послан адом...»
Из цикла «В пути»
«Кто тебя мучил такого...»
Музыка
«Музыка могла б мне дать...»
Музыке
Мэчэлли
«На стеклах нарастает лед...»
«Не в таинственную беседку...»
«Не напрасно я носила...»
«Пускай австралийка меж нами незримая сядет...»
«То лестью новогоднего сонета...»
Стихи 1966 г.
«А как музыка зазвучала...»
«Сама Нужда смирилась наконец...»
«Что там клокотало за дверью стеклянной...»

Анна Ахматова

Примечания к Энума Элиш

    Над трагедией, сочетающей в своей структуре поэзию с прозой и оставшейся незавершенной, Ахматова работала с перерывами с 1942 по 1966 г. При ее жизни были опубликованы стихотворные фрагменты: журн. "Новый мир". 1964. № 6. С. 172; Бег времени. 1965. С. 397 - 399.
    Отрывки из "Пролога" ("Большая Исповедь") публиковались М.М. Кралиным в кн.: "День поэзии", М., 1979. С. 201-202; "Литературная Грузия". 1979. № 7. С. 91-92.
    "Версии" реконструкции текста предложили М.М. Кралин (Искусство Ленинграда. 1989; №1. С, 12-35;
    БО 2. С. 259-312) и М.В. Толмачев (Вестник русского христианского движения. Париж; Нью-Йорк; М. 1994. № 170. С. 132-178).
    Сохранились несистематизированные фрагменты черновых и беловых автографов - РНБ и РГАЛИ (РТ 103, 106,109,110, 111, 112).
    В настоящем издании на основании авторизированных и неавторизированных источников текста C. А. Коваленко и Н.В. Королевой представлена еще одна версия композиции незавершенной трагедии.
    Печ. по автографам и машинописным копиям РНБ и РГАЛИ.
    В пометах Ахматовой, в ее записных книжках, содержатся пояснения и размышления о судьбе пьесы и о ходе работы над ней. В Ташкенте в 1942-1944 гг., после тяжелой болезни, Ахматова, по ее словам, в бреду "увидела стену и грязные пятна на ней, что-то вроде плесени. За этими пятнами открылась главная сцена пьесы: судилище, на котором автора обвиняли во всех возможных и невозможных прегрешениях. Уже после того, как пьеса, увиденная в бреду, была записана, Ахматова почувствовала, что она в ней сама себе (в который раз! - дурные предсказания всегда сбывались, как со стихами "Дай мне долгие годы недуга...") напророчествовала беду. И в испуге сожгла пьесу. Позднее убедилась, что предвиденья послетифозного бреда из пьесы сбылись" (Иванов Вяч. Вс. Беседы с Анной Ахматовой // "Воспоминания". С. 499).
    К обстоятельствам, сопутствовавшим написанию и сожжению пьесы, Ахматова возвращалась много раз. В записных книжках варьируется: "В Ташкенте (1943-44) я сочинила и написала пьесу "Энума элиш", которая была сожжена 11 июня 1944 в Фонтанном Доме. Теперь она вздумала возвращаться ко мне" (РТ 106). Первый публикатор "Энума элиш" М. Кралин опровергает указанную дату "сожжения" рукописи. Это же косвенно подтверждено Ю. Оксманом, которому Ахматова говорила, что архив был ею уничтожен в 1949 г., после последнего ареста Л. Н. Гумилева. О том же свидетельствует и Н.Я. Мандельштам:
    "Пролог"... она бросила в печь в конце сороковых годов в ночь после ареста и увода Левы. Пьеса попала в печку вместе с тетрадями, где были записаны стихи. Всю жизнь она помнила, как вторично пришли на Фурманов переулок * добирать недодобранное. Это называлось повторный обыск. Слово "повторный" вошло в наш быт - всякая кара могла повториться без всякого предупреждения: обыски, ссылки, аресты. Леве, взятому заложником за мать, пришлось бы еще труднее, если бы на столе у следователя очутилась пьеса "Пролог" и все стихи. Прочитав эту пьесу, начальники, пожалуй, не удержались бы от искушения и схватили бы и Ахматову. Ведь это высочайшая милость, что ей разрешили гулять - на воле - да еще по улицам столичных городов. Милостью злоупотреблять, сочиняя пьески, не положено. Оказали тебе милость - сиди и молчи. Логика ясная и непререкаемая. Ахматова прекрасно понимала, что живет как помилованная: "И до самого края доведши, почему-то оставили там - Буду я городской сумасшедшей по притихшим бродить площадям"...
    ______________
    * На Фурмановой переулке, в доме писателей жил О.М. и Н.Я. Мандельштам.

    <...> Если б не случайная милость, эта женщина очутилась бы в кабинете с фальшивыми дверями. Я представляю себе, как она стоит перед следователем и говорит "нет". В Ленинграде у них была привычка плевать в лицо своим жертвам. Это мелочь, ни в какое сравнение с настоящими пытками не идущая..." (Мандельштам Н., Воспоминания, 2. С. 395-396).
    Однако 1946 годом датировано стихотворение со строками: "Посвящение старой драмы, // От которой и пепла нет...", - возвращающее к дате сожжения пьесы, указанной Ахматовой, т. е. к июню 1944 г., когда по возвращении ее в Ленинград произошел разрыв с Гаршиным, который был, по свидетельству Э.Г. Герштейн, главным прототипом лирического героя "ташкентской" редакции.
    Факт сожжения пьесы Ахматовой то ли в 1944-м, то ли в 1949 г. сомнения не вызывает. Однако в одном из частных собраний сохранился автограф "ташкентской" редакции (сообщено A.M. Луценко), ознакомиться с которым в настоящее время не представляется возможным.
    Название трагедии "Энума элиш" восходит к культовой поэме или песне, основанной на вавилонском мифе о сотворении мира. "Энума элиш" означает в переводе:
    "Когда вверху" - первые слова ритуальной песни, исполнявшейся во время празднования вавилонского Нового года. Из дошедших до нас семи табличек с текстом новогодней культовой поэмы (частично переведенной В. К. Шилейко) известно, что дважды во время празднования Нового года жрецы произносили "Энума элиш" как магическое заклинание.
    В "Прозе о поэме" Ахматова пишет, имея в виду "Энума элиш", что в Ташкенте у "Поэмы без героя" появилась спутница, "одновременно шутовская и пророческая".
    В 1964 г. Ахматова вспоминает о ташкентской редакции пьесы: "Пьеса "Энума элиш", состоящая из трех частей: 1) На лестнице. 2) Пролог. 3) Под лестницей. Писалась в Ташкенте после тифа (1942 г.), окончена на Пасху 1943. (Читала Козловским, Асе, Булгаковой, Раневской, А.Н. Тихонову, Адмони). Сожгла 11 июня 1944 в Фонтанном Доме. В этой пьесе был передан во всех мельчайших подробностях весь 1946 г. (Уцелела Песенка Слепого:
Не бери сама себя за руку,
Не веди сама себя за реку)" (РТ 106).
    Единственное на сегодняшний день обширное воспоминание о содержании утраченной пьесы сохранилось в книге Н.Я. Мандельштам:
    "Ахматова прочла мне "Пролог" в Ташкенте летом 42 года... <...> "Пролог" Ахматовой был в некотором роде сном во сне.
    Первые слушатели сравнивали "Пролог" с Гоголем, Кафкой, Суховo-Кобылиным и еще невесть с чем. <...>
    Ташкентский "Пролог" был острым и хищным, хорошо утрамбованным целым. Ахматова перетащила на сцену лестницу балаханы, где мы вместе с ней потом жили. Это была единственная дань сценической площадке и формальному изобретательству. По этой шаткой лестнице спускается героиня - ее разбудили среди ночи и она идет судиться в ночной рубахе. Ночь в нашей жизни была отдана страху.
    Часы любви и покоя прерывались ночными звонками. Второй арест Мандельштама сочетается не со звуком, а проклятым стуком среди ночи, совсем особым стуком, как звонки были особыми, совсем не похожими на обыкновенные - человеческие... Напряженный слух никогда не отдыхал. Мы ловили шум машин - проедет или остановится у дома? - шарканье шагов по лестнице - нет ли военного каблука? - шум лифта - у меня до сих пор болит сердце, когда слышу шипение старых лифтов, - звонки и стук... Но ложась в постель, мы почему-то раздевались. Не пойму, как мы не приучились спать одетыми - несравненно рациональнее. И героине "Пролога", то есть Ахматовой, не пришлось бы идти на суд в ночной рубашке.
    Внизу на сцене стоит большой стол, покрытый казенным сукном. За столом сидят судьи, а со всех сторон сбегаются писатели, чтобы поддержать праведный суд. У одного из писателей в руках пакет, из которого торчит рыбья голова, а у другого такой же пакет, но с рыбьим хвостом. В пайковые периоды, а таких у нас было несколько, главной литературной сенсацией служили выдачи в почти правительственных магазинах, куда прикрепляли лучших. В Ташкент по правительственному проводу звонил сам Жданов (!) и просил позаботиться об Ахматовой. Он, наверное, объяснил, кто она ("наш лучший" или "наш старейший поэт"), и в результате приличный писатель из эвакуированных спроворил ей два пайка в двух магазинах, и жена писателя, женщина с милицейским стажем, приносила домой выдачи и кормила Ахматову. Когда они уехали, второй паек отсох, так как каждые три месяца требовалась новая доза хлопот и улещиваний. Это делали все, но мы с ней не умели делать то, что все, и однажды очень обрадовались, услыхав о том же от скромнейшей академической дамы по фамилии Миклуха-Маклай. Она плакалась, что не умеет делать то, что делают все, то есть получать паек бубликами, менять их с приплатой на хлеб, лишнюю часть хлеба снова обменивать, а на приплату выгадывать горсточку риса... У нас закружилась голова от множества тонких операций, на которые способны все, а нам решительно не везло, потому что я иногда промаргивала самые основные предметы обмена. <... >
    Писатели с пайковыми пакетами и рукописями мечутся по сцене, наводя справки относительно судебного заседания. Они размахивают свернутыми в трубки рукописями ("Не люблю свернутых рукописей. Иные из них тяжелы и промаслены временем, как труба архангела"). Они пристают с вопросами, где будет суд, кого собираются судить и кто назначен общественным обвинителем. Они обращаются друг к другу и к "секретарше нечеловеческой красоты", которая сидит на авансцене за маленьким столиком с десятком телефонных аппаратов. Писатели демонстрируют секретарше свою готовность идти на суд и приветствовать все несомненно справедливые решения судей. Все распределение благ всегда происходит через секретаршу, следовательно, она лицо важное. В ее руках - квартиры, пайки, дачи, рыбьи хвосты и головы. "Секретарша нечеловеческой красоты" отмахивается от пайковых писателей и на все вопросы отвечает стандартной, но ставшей знаменитой фразой:
    "Не все сразу - вас много, а я одна"... У Ахматовой был отличный слух на бытующую на улицах и в учреждениях фразу. Она их подхватывала и бодро употребляла: "Сейчас, сейчас, не отходя от кассы"...
    Открывается заседание. Весь смысл происходящего в том, что героиня не понимает, в чем ее обвиняют. Судьи и писатели возмущены, почему она отвечает невпопад. На суде встретились два мира, говорящие как будто на одном, а на самом деле на разных языках. "Пролог" был написан в прозе, и каждая реплика резала, как нож. Это были донельзя отточенные и сгущенные формулы официальной литературы и идеологии. Ими шугают героиню, когда она лепечет стихи, оборванные и жалобные строчки о том, что в мире есть воздух и вода, земля и небо, листья и трава, словом "блаженное где-то" из ахматовских стихов. Едва она начинает говорить, как поднимается шум и ей объясняют, что никто не дал ей права бормотать стихи и пора задуматься, на чью мельницу она льет воду рифмованными строчками, а кроме того нельзя забывать, что она подсудимая и отвечает перед народом - вот он народ с рыбьими головами и промасленными рукописями, - за все, что проносится в ее голове... Ее освещают прожекторами, и луч скользит по голове, перебирая волосы.
    Страха героиня не испытывает. То, что она чувствует, совсем не страх, а глубокое сознание, что человеку нет места на земле - в мире писательской и чиновничьей нечисти. Здесь на суде человек может только поражаться и недоумевать. Нежить не способна лишить ее жизни, потому что суд происходит вне жизни. Она попадает в тюрьму и там впервые чувствует себя свободной. Из камеры слышен ее голос, читающий стихи, а по лестнице и сцене топчутся писатели и у них, как лейтмотив, звучит жалоба: "Писатели не читают друг друга"... Они требуют постановления, которое обяжет писателей читать все, что пишут их собратья по перу и союзу... Голос героини крепнет. Идет своеобразный диалог или перекличка писателей и заключенной. Смысл ее слов нечто вроде позднее записанного: "Из-под каких развалин говорю, из-под какого я кричу обвала?.. Я в негашеной извести живу под сводами вонючего подвала. .. Пусть назовут беззвучною зимой, пусть вечные навек захлопнут двери, и все-таки услышат голос мой и все-таки ему опять поверят"...
    Это не единственная тема заключенной. В ее словах тот острый бред, который передает наши чувства тех лет. Героиня в ночной рубашке - одна из многих женщин, просыпавшихся ночью в холодном поту и не веривших тому, что с нами произошло. Это Ахматова, которой приснился до ужаса реальный сон: в широком коридоре пунинской квартиры, где стоял обеденный стол и в самом конце за занавеской - кровать (там случалось ночевать Леве и мне с Мандельштамом), слышны солдатские шаги. Ахматова выскакивает в коридор. Пришли за Гумилевым. Она знает, что Николай Степанович прячется у нее в комнате - последняя дверь по коридору, если идти от пара/, ной двери, то налево, как и другие двери. За занавеской спит Лева. Она бросается за занавеску, выводит Леву и отдает его солдатам:
    "Вот Гумилев"... Только женщина, которую мучил такой сон, могла написать "Пролог" (Мандельштам Н. Воспоминания, 2. С. 396-401).
    В начале 1960-х годов Ахматова возобновляет работу над трагедией "Энума элиш". В центре ее внимания прежде всего "Пролог, или Сон во сне", - пьеса, которую пишет героиня трагедии - Икс и ее двойник Икс2.
    После поездки в Таормино, где на вечере в честь торжественного вручения премии Ахматова читала отрывки из "Пролога", дюссельдорфский театр предложил ей поставить пьесу. Ахматова, по свидетельству В.Г. Адмони, проявляла интерес к предложению. В 1965 г. Ахматова напряженно работает над трагедией. Название "Энума элиш" остается, но все больше вытесняется названием ее главной, центральной, части "Пролог, или Сон во сне". В 1964-1965 гг. фрагментам пьесы несколько раз предпосылается еще одна группа стихотворных отрывков - "Исповедь", "Большая исповедь", "Из исповеди", несколько строф объединяются в стихотворный цикл с пометой "Исповедь". Этот цикл, по-видимому, возник как своеобразный "пролог" к "Прологу".
    М.В. Толмачев высказал предположение о возможной зависимости заглавия "Большая исповедь" от "Большого завещания" Франсуа Вийона.
    Сюжет "Пролога", т.е. пьесы в пьесе, выстраивался Ахматовой с использованием уже ранее написанных текстов (дополненных или переработанных) и пополнялся новыми, в значительной мере изменившими лирический сюжет.
    На одной из страниц записной книжки - проект титульного листа, содержащий датировку: сентябрь 1964 - сентябрь 1965.
    Вторая часть заглавия - "Сон во сне" - восходит к традициям романтической поэзии. Одноименное стихотворение Эдгара По с тем же названием в переводе В. Брюсова:
В лоб тебя целую я,
И позволь мне, уходя,
Прошептать печаль тая:
Ты была права вполне, -
Дни мои прошли во сне!
Упованье было сном;
Все равно, во сне иль днем,
В дымном призраке иль нет,
Но оно прошло, как бред.
Все, что в мире зримо мне
Или мнится, - сон во сне.
(Цит. по кн.: П о Э. Избр. произв.: В 2 т. Т. 1. С. 42. М., 1972).
См. там же стихотворения "Сон" (С. 43), "Спящая" (С. 49).

    <2>
    Фрагмент написан от мужского лица, напоминающего персонаж из "Новейшего Плутарха" - литературоведа Михаила Никаноровича Филиппова.

    Гаванская находка, или рукопись в бутылке. - В заглавии, как и в последующем повествовании, - прием мистификации, восходящий к фантастике романтической зы, отсылает отнюдь не к Гаване, расположенной на Кубе, а к месту, именуемому в Ленинграде "Гаванью", - в устье Невы на Васильевском острове. По-видимому, заглавие фрагмента восходит к французскому роману Яна Потоцкого (1761-1815) "Рукопись, найденная в Сарагоссе" (1804), построенному по принципу "романа-шкатулки" и пародирующему модный в его время "роман ужасов". В 1964 г. по роману Потоцкого был поставлен в Польше одноименный фильм. Очевидна также близость к заглавию рассказа Эдгара По "Рукопись, найденная в бутылке" (1833).

    Моя библиография (по Л.Л. Ракову). - Раков Лев Львович (1908-1970) - историк, искусствовед, был близок к М. Кузмину, посвятившему ему книгу стихотворений "Новый Гуль". По воспоминаниям современников, блистательный петербургский интеллектуал - один из авторов вымышленного иллюстрированного биографического словаря "Новейший Плутарх" (Андреев Д.Л., Парин В.В., Раков Л.Л. Новейший Плутарх. От А до Я. Иллюстрированный биографический словарь воображаемых знаменитых деятелей всех стран и времен. М., 1991). В конце 1940-х гг. был репрессирован. Во Владимирской тюрьме оказался в одной камере с поэтом и мыслителем Даниилом Леонидовичем Андреевым (1906-1959) и академиком биологом Василием Васильевичем Париным (1906-1971), где они отбывали длительные сроки заключения за "политические преступления". В этих условиях родилась коллективная мистификация "Новейший Плутарх", книга "жизнеописаний" вымышленных персонажей, "великих людей", живших в различных странах и в разные времена. Однако в образе каждого скрывались черты одного или многих реальных людей различных времен и стран. После смерти Сталина "сокамерники" были реабилитированы и Раков изготовил три экземпляра "Новейшего Плутарха" для каждого из авторов. Произведение воспроизводилось "самиздатом" и, как говорится, "ходило по рукам". Возможно, оно было известно Ахматовой, использовавшей мистификаторские приемы в иронической прозе и лирических сценах "Энума элиш", где "расшифровка" персонажей, "теней", "голосов" требует знаний некоторых обстоятельств жизни поэта, ее близких и дальних современников.

    "Чтоб шею завернуть, я не имею шарфа..." - строка стихотворения О. Мандельштама "Мы напряженного молчанья не выносим...", в первой публикации читалась: "Чтоб... горло повязать, я не имею шарфа!.." (Гиперборей. Пг. 1913; также в кн.:"Камень", 1923). 2 января 1937 г. Мандельштам заменил строку: "И горло греет шелк щекочущего шарфа".

    ...чернобурые манты... - Уборщица Фрося от "манто" образует множественное число "манты".

    Лиджи - собака А.И. и С.С. Гитовичей, соседей Ахматовой по даче в Комарове. Ахматова делает дневниковую запись: "Умерла красавица Лиджи". Сохранилась фотография Ахматовой с Лиджи ("Воспоминания". С. 509).

    <3>
    Откроем собранье в новогодний торжественный день... - строка из первой главы первой части "Поэмы без героя", указывающая на связь приплывшей в бутылке рукописи с Интермедией из поэмы.

    <4>
    Интермедия - представляет собой вариацию одной из сцен либретто по мотивам "Поэмы без героя".

    <5>
    Можно предположить, что текст "Примечания" в известной мере, как и в дальнейшем некоторые сцены "Пролога", написаны под впечатлением романа М. Булгакова "Мастер и Маргарита". Замысел пьесы возник в Ташкенте, где Ахматова дружила с вдовой писателя Еленой Сергеевной Булгаковой.

    Пойдем-ка в кабачок // Приискать господина получше. - Слова Лепорелло из второго действия оперы Моцарта "Дон Жуан" (1787, текст Л. Да Понте), следующего за сценой, когда Дон Жуан проваливается в преисподнюю.

    Арлекин - некто, никогда не открывший своего лица и называвшийся одной буквой... - В Арлекине, приезжавшем "в черной карете с такого же цвета пуделем" и прихрамывающем на одну ногу, угадывается не только "убийца-Арлекин" из первой части "Поэмы без героя", но и Мефистофель или булгаковский Воланд.

    Голос с грузинским акцентом. - Подразумевается И.В. Сталин. В кругах, близких к вождю, рассказывали о его гневе по поводу посещения И. Берлином Фонтанного Дома и будто бы произнесенных им словах: "Значит, теперь наша монахиня принимает английских шпионов".

    ...апокалиптическая судьба постигла автора колдовской музыки к "Интермедии". - Имеется в виду А.С. Лурье, о композиторском таланте которого Ахматова была исключительно высокого мнения. Из письма А. Лурье Ахматова узнала, что он не достиг успеха и не стал знаменитым в Париже и Америке. Лурье в письме Ахматовой цитировал в применении к себе фразу из "Решки": "А моей двусмысленной славе, двадцать лет лежавшей в канаве..."

    Поручик Киже - подпоручик Киже, герой одноименного рассказа Ю.Н. Тынянова (1928), экранизированного в 1934 г. киностудией "Ленфильм" (музыка к кинофильму написана С.С. Прокофьевым).

    "Тоже Кристофер Марло". - Ироническая отсылка к многовековому спору об авторстве пьес Шекспира. Одним из основных претендентов на авторство рядом ученых выдвигается Марло Кристофер (1564-1593) - поэт, актер и драматург, предшественник Шекспира.

    Лестница, кажется, из известного фильма "Рим в 11 часов". - Имеется в виду фильм итальянского кинорежиссера Дж. Де Сантиса "Рим, 11 часов" (1952; в советском кинопрокате - 1954), центральным эпизодом которого явился обвал лестницы, где с раннего утра толпились женщины, претендующие на объявленное вакантное место машинистки. Возможно, деревянная лестница из итальянского фильма напоминала лестницу, ведущую в Ташкенте на "балахану" - верхний этаж дома, где жила Ахматова. См. название первой части "Энума элиш" - "На лестнице".

    Она плавает не хуже щуки... - Автореминисценция "Я плавала, как щука". См. автобиографическую прозу о детстве и юности, проведенных в Крыму: "... меня называли "дикая девочка" и считали чем-то средним между русалкой и щукой за необычайное умение нырять и плавать" (РТ 108).

    ...потребность получить отнес некоторые сведения... - По-видимому, прав М.М. Кралин, усмотревший в этих и последующих фразах вынужденную беседу Ахматовой с английскими студентами в 1954 г. На вопрос одного из них о том, как она относится к постановлению 1946 г., Ахматова со свойственным ей величием ответила: "Оба документа - и речь товарища Жданова, и постановление Центрального Комитета партии - я считаю совершенно правильными" (Чуковская, 2. С. 94). Сын Ахматовой Л.Н. Гумилев до 1956 г. находился в ссылке, чем можно объяснить и стихи "Слава миру" и соответствующий ответ студентам из Оксфорда.

    Васинович подал "особое мнение"... - В окружении Ахматовой фамилией Васинович именовался заместитель директора Арктического научно-исследовательского института, которому был передан Фонтанный Дом. Администрация института в судебном порядке требовала выселения Пуниных и Ахматовой. В связи с этим писатель-сатирик В.Е. Ардов, в доме которого в Москве (на Ордынке) жила Ахматова, прислал ей шутливую телеграмму (РГАЛИ):
    МОСКВА БОЛЬШАЯ ОРДЫНКА 17 KB 13 АРДОВУ ДЛЯ АХМАТОВОЙ
    СКУЧАЮ НЕКОГО ВЫСЕЛЯТЬ УМОЛЯЮ ВЕРНУТЬСЯ ОХОТНО ЗАТЕЮ НОВОЕ ДЕЛО ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ КОГДА ЕДЕТЕ ЛЕНИНГРАД ВАСИНОВИЧ
    В марте 1952 г. Ахматова с Луниными - Ириной Николаевной, ее мужем и дочерью переехали на улицу Красной Конницы, дом 4 (бывшая Кавалергардская).

    Трещотка прокаженного // В моей руке поет. - Строка из стихотворения Ахматовой, датированного I960 г. По свидетельству Э. Бабаева, Харджиев сказал Ахматовой, что она должна написать такое стихотворение, чтобы любители интимной лирики шарахнулись: поэзия - трещотка прокаженного! На следующий день Ахматова, очень веселая, прочла ему новое стихотворение:
Не лирою влюбленного
Иду прельщать, народ -
Трещотка прокаженного
В моей руке поет.
    ...(самый известный, в ярко-синем платье, работы художника А.). - Речь идет о портрете Н. Альтмана (1914), который долгое время хранился в запасниках Русского музея (СПб.), в "карцере", как не раз говорила А. Ахматова.

    <7>
    Фрагмент записан Ахматовой в 1965 г., когда она уже отказалась от первоначального замысла "шутовской" пьесы и работала над новой редакцией "Пролога". Как можно предположить, она хотела видеть завершенным и свой опыт иронической прозы, существующий уже независимо от трагедии "Энума элиш".

    <8>
    Из ташкентского дневника. - Ахматова отсылает к истокам замысла трагедии - Ташкенту 1942 г.

    ...цвет неба над Римом, то ли стук вагона в Альпах. - Имеется в виду поездка в Таормино через Рим в первой половине декабря 1964 г. по железной дороге.

    Снятся ли запахи? - Ахматова вновь возвращается к фрагменту из биографической прозы, который несколько раз возникает в различных контекстах.

    Отдаленные звуки Чаконы. - См. коммент. к третьей редакции "Поэмы без героя"

    Алмазная дарани: "джале, джула, джуньда, сваха брум"... - магическое заклинание, произносимое в исключительных случаях. В БО 2 приводится стихотворный набросок, датированный 24 мая 1961 г.:
Как будто я всё ведала заране,
Как будто я алмазную дарани
В то утро очень много раз прочла.
    <10>
    После названия помета: "Надо".

    В рукописях, относящихся к восстанавливаемой пьесе, сохранился двухчастный план: "I. Театральная уборная... II. Пещера..."

    <11>
    Черновой автограф с пометой Ахматовой: "Пасха, 1943, Ташкент" - возможно, представляет собой восстановленный или сохранившийся фрагмент ташкентской драмы.

    <12>
    Мне ведомы начала и концы... - Мотивы ведовства и двойничества получили развитие в одной из "Северных элегий", цитируемой в драме: "И никакого розового детства..."). См. фрагмент <19>.

    Я - ты ночная... - Ср. в трагедии Н. Гумилева "Гондла" (действие первое, сцена третья):
Вспоминаешь ты Леру дневную,
Что от солнца бывает пьяна,
А печальную Лаик ночную
Знает только седая луна.
(Гумилев, 2. С. 58).
    ...но Фрейд туг ни при чем. - Ахматова не разделяла увлечения теорией Фрейда, популярной в русском обществе в 20-е - 30-е годы.

    Наденешь паранджу и пойдешь в сквер продавать фиалки... - реалии ташкентской жизни. Из воспоминаний Э.Г. Бабаева: "...продавщица фиалок в сквере перед университетом. Фиалки лежали в плетеной корзине (из тонких ивовых прутьев). Паранджу она закидывала за голову на спину. Лицом была похожа на Кумскую сивиллу" (из письма Э.Г. Бабаева к М.М.Кралину. БО, 2. С. 392).

    Орел - хранитель и летописец героини пьесы Сомнамбулы. Символ Орла встречается в автобиографической прозе Ахматовой и ассоциируется с поэзией Н. Гумилева (см. его драму "Игра"). Орел и Ворон - символы, восходящие к древнейшим культурам, в частности к шумерской. В мифе о Гильгамеше Орел переселяется в горы после разорения его гнезда. У Иоанна Богослова в "Откровении" - одно из четырех апокалиптических существ "подобно орлу летящему".

    <13>
    Неизвестный становится на одно колено... - Реалии ташкентских встреч: "Некто Ч<апский > в Ташкенте церемонно становится на одно колено, целует руки и говорит: "Вы последний поэт Европы" (РТ 110).

    Супруг твой далеко, но существом нетленным// Ты с ним в часы немые сна... - Первая часть заключительной строфы стихотворения Ш. Бодлера "Мученица" из книги "Цветы зла" (1857). Юные Гумилев и Ахматова пережили пору увлечения "проклятыми поэтами" и особенно Бодлером. Мотивы из "Мученицы", убитой возлюбленным и сопровождающей его в блужданиях между светом и тьмой, получили развитие во второй части пьесы, в ее последнем, как предполагала Ахматова, варианте.
    Две заключительные строчки "Мученицы" Ахматова предпослала эпиграфом к циклу "Cinque": "Как ты ему верна, // Тебе он будет верен // И не изменит до конца".

    А теперь гуляй, мой лебедь, //И три года жди меня... - Зимой - 1959 г. Ахматова делает дневниковую запись (РТ 99), повторенную через несколько лет, в годы работы над "Прологом": "Н<иколай> С<тепанович> прислал мне в Севастополь Бодлера ("Цветы зла" с такой надписью: "Лебедю из лебедей - путь к его озеру" (1907?). Гумилев написал мне на своей фотографии четверостишие из "Жалобы Икара" Бодлера:
Mais brule par l'amour du beau
Je n'aurai pas l'honneur sublime
De dormer mon nom a l'ablme
Qui me servira de tombeau
(Севастополь, 1907 г.)"*.
Через три года, в 1910 г. она вышла замуж за Н. Гумилева.
______________
* В мечту влюбленный я сгорю,
Повергнут в бездну
Взмахом крылий,
Но имя славного могиле,
Как ты, Икар, не подарю.
(Пер. с фр. Эллиса).
    <15>
    ...неутолимой жаждой // И я больна - но это скроем мы. - Мотив жажды пронизывает "Энума элиш. Пролог, или Сон во сне", восходя к поэме "Сказание о старом мореходе" английского романтика С.Т. Кольриджа (1772-1834), переведенного Н. Гумилевым. В поэме Кольриджа неутолимая жажда мучает моряков, убивших альбатроса и преследуемых за это духами, хранителями мест, где было совершено преступление.

    И эта нежность не была такой. - Реминисценция из стихотворения Ахматовой (1913): "Настоящую нежность не спутаешь // Ни с чем, и она тиха...".

    Федра - супруга афинского царя Тезея, воспылав преступной страстью к своему пасынку, красавцу и охотнику Ипполиту, покончила жизнь самоубийством, обвинив его (в предсмертной записке) в домогательстве. Разгневанный Тезей призвал на Ипполита гнев богов, и юноша был растоптан конями.
    К образу Федры обращались Еврипид, Сенека, Расин, Ф. Шиллер, А. Суинберн, д'Аннуцио, в русской поэзии - М. Цветаева. Мандельштам находил внешнее сходство Ахматовой с Федрой ("Вполоборота, о печаль..."). С Федрой и Ипполитом в "Прологе" связан мотив "кровосмесительного брака".

    И "больше не читавшая" Франческа... - В "Божественной комедии" Данте ("Ад", V) Франческа и Паоло поцеловались, читая роман о Ланчелоте из серии "Король Артур, или рыцари Круглого стола":
...Чуть мы прочли о том, как он лобзаньем
Прильнул к улыбке дорогого рта,
Тот, с кем навек я скована терзаньем,

Поцеловал, дрожа, мои уста,
И книга стала нашим Галеотом!
Никто из нас не дочитал листа.
(Пер. М. Лозинского).
    <18>
    Телегр<амма> из Москвы - "Пролог, или Сон во сне" - разрешен. - Имеется в виду система цензуры, согласно которой каждое печатное произведение или пьеса, ставящаяся на сцене театра, должны были получать разрешение московских властей.

    Девушка с веслом. - см. коммент. к фрагменту <50>.

    Небось скрипач? - Здесь образ скрипача и голос скрипки как воплощение судьбы художника, трагической судьбы погибшего и вновь воскресшего в одном из Голосов возлюбленного.

    Имя твое мне сейчас произнести - Смерти подобно. - Здесь очевидная отсылка к "Энума элиш". - "По шумерским представлениям, то, что "не имеет имени", не существует. "Назвать по имени", "дать имя" - значит вызвать к жизни" (см. Оппенхейм А. Древняя Месопотамия: Портрет погибшей цивилизации. Пер. с англ. М., 1990. С. 126). Намек на то, что героиня пьесы обращается к мертвому. Одновременно речь идет о силе и свойстве поэтического слова.

    <19>
    И никакого розового детства... - Вариант второй "Северной элегии (Десятые годы)", первый вариант датирован Ахматовой 4 июля 1955 г. Москва.

    <20>
    Так-то вы, женщины, и попадаетесь... - Слова Орла отсылают к памятному случаю в жизни Ахматовой: "...Когда Гумилев был в Африке, она почти безвыходно сидела дома и лишь однажды заночевала у подруги. В эту ночь он вернулся. Она, приехав наутро и увидев его, заговорила, застигнутая врасплох, что надо же такому случиться, первый раз за несколько месяцев спала не дома - и именно сегодня. Кажется, при этом присутствовал ее отец, и не то он, не то муж обронил, когда она замолчала: "Вот так все вы, бабы, и попадаетесь!" (Найман А. С. 205).

    Последняя Беда. - Годы работы над восстановлением сожженной пьесы и созданием "Пролога" сопровождались переводами из Рабиндраната Тагора. К осени 1963 г. было переведено стихотворение "Всеуничтожение", где центральным явился образ Последней Беды - всемирной катастрофы, способной превратить планету в состояние воды и неба, т.е. возвращает к картине, развернутой в первой глиняной табличке вавилонской культовой поэмы "Энума элиш".

    <21>
    Фрося и Стеша - имена отражают разновременные обращения к тексту. Возможно, были и другие, не выявленные фрагменты, где прислуживающая актрисе девушка называлась Стешей.

    <22>
    Вариант этого фрагмента в РТ 103 с пометой: "Из пьесы "Пролог" 1942. Ташкент. 1963. Комарове".

    Сначала ты узнаешь не меня, а одну маленькую книжку... - Образ книги как воплощения творчества поэта-пророка и олицетворения силы божественного слова: "И я пошел к Ангелу и сказал ему: дай мне книжку. Он сказал мне: возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед. И взял я книжку из руки Ангела и съел ее; и она в устах моих была сладка, как мед; когда же съел ее, то горько стало во чреве моем" (Откровение, 10. 8-11).

    <24>
    Я уже сейчас помню, как будет пахнуть трагическая осень, по которой я приду к тебе... - Воспоминания о первой встрече с И. Берлином, состоявшейся поздней осенью 1945 г., в тексте пьесы связаны с заключительной строфой десятого стихотворения из цикла "Шиповник цветет":
И ты пришел ко мне, как бы звездой ведом,
По осени трагической ступая,
В тот навсегда опустошенный дом,
Откуда унеслась стихов казненных стая.
    <25>
    В черновом автографе (РНБ) - рукой Ахматовой:
    "НУЖНО". В левом верхнем углу, очевидно, после очередного просмотра, ее же рукой - "НАДО". По-видимому, первая часть фрагмента была "восстановлена" или записана значительно ранее.

    ...наши пять встреч. - И. Берлин возражал против однозначного восприятия этих строк и всего "Пролога", ставшего известным ему в реконструкции М.М. Кралина, как адресованных к нему. Ко времени написания отрывка они виделись два раза. Здесь, возможно, "пять" - как значимое число в нумерологии Ахматовой, восходящее к "Пятикнижию".

    ...буду ждать тебя ровно десять лет. - Промежуток времени между отъездом в 1946 г. из СССР И. Берлина и его новым приездом в 1956 г.
    Ариадна - Дидона - Жанна... - героини, которым многократно уподобляла себя Ахматова: сильные, любящие и покинутые женщины.
    Ариадна - в греческой мифологии дочь царя острова Крит Миноса. Полюбив Тезея, помогла ему убить Минотавра (дала ему "нить Ариадны"). Бежала с Тезеем на остров Накос, затем была покинута Тезеем во время сна.
    Дидона - в античной мифологии правительница Карфагена, возлюбленная Энея, который покинул ее по воле богов; Дидона в отчаянии, взойдя на костер, пронзила себя кинжалом.
    Жанна - Жанна Д'Арк (ок. 1412-1431), "Орлеанская дева", народная героиня Франции. Попала в плен к бургунцам, предавшим ее. Покинутая возлюбленным и обвиненная в колдовстве, была сожжена на костре. См.: Цивьян Т. В. Античные героини - зеркала Ахматовой // Russian Literature. 1974. № 7/8.

    <26>
    Других целует в лоб... - Ср. стихотворение, датированное 1949 г.:
Я всем прощение дарую
И в Воскресение Христа
Меня предавших в лоб целую,
А не предавшего - в уста.
    <28>
    Черновой автограф (РНБ), отсылающий к времени написания "ташкентской" редакции, неправленая машинописная копия фрагмента; в этой сцене определялся герой-соперник "Тени" - "Голос". Монолог "Голоса" много раз переписывался, дробился на части, местоположение которых менялось, преобразовывался в диалог. Текст диалога с небольшими разночтениями переписан "набело" в РТ 111, 112,113.

    <35>
    Я подарю тебе на память свою тень... - В конверте с фрагментами "Пролога" вложен текст одного из стихотворений, помеченного 6 января 1946 г., т.е. датой второй встречи и разлуки с И. Берлином.

    <36>
    Я боюсь огня... - Ахматова не раз приводит эти слова, якобы реально сказанные Жанной, взявшей обратно некоторые из своих показаний на судилище, после того как ее подвели к окну и показали сложенный костер.
    Образ Жанны Д'Арк присутствует в "Прологе" как одна из ипостасей героини пьесы - Сомнамбулы. Мотивы тюрьмы, плахи, костра связаны в пьесе и с ее образом. Все упомянутые в "Прологе" исторические, мифологические и литературные героини в той или иной (иногда "не своей") ситуации приближены к ахматовской лирической героине, порой и вопреки их изначальному бытийному контексту.

    Осквернили пречистое Слово // Растоптали священный Глагол... - Из стихотворения "Все ушли, и никто не вернулся..." (1930-е годы).

    <37>
    Мне голос был... - вариант стихотворения "Когда в тоске самоубийства..."(1917). По-видимому, вводят в пьесу как один из "Голосов" Б.В. Анрепа, по его словам покинувшего Петербург "с первым же поездом", уходившим из России после "революции Керенского". Интонационно монолог "Голоса" восходит к увещеваниям лермонтовского "Демона", обращенным к соблазняемой им Тамаре.

    <39>
    Будь добрым, будь нежным. - Эта фраза не раз встречается в рабочих тетрадях Ахматовой, в частности в материалах о Модильяни, чем Ахматова снова подчеркивает "многоголосие" "Пролога", возражая против точной идентификации образов и прототипов; контекст фрагмента дает основания видеть или "слышать" в главном "Голосе" и Н. Гумилева.

    <41>
    То меня держал ты в черти яме, // То я голову твою несла. - Возможно, здесь "перевернутая" ситуация. В яме, или в темнице, держали Иоканаана (Иоанна Крестителя).
    Повторяющаяся в поэзии Ахматовой картина пляски Саломеи, несущей на блюде голову Иоанна Крестителя, восходит не столько к древнехристианскому апокрифу, сколько к известной пьесе О. Уайльда "Саломея" (1893).
    К Иоканаану воспылала любовью падчерица Ирода Саломея. Не добившись взаимности, она все время думает о нем, томящемся под стражей. Ей суждено поцеловать уста уже отрубленной по ее требованию головы, которую она несет на блюде.
    Возможна также ассоциативная связь с поэмой Г. Чулкова "Мария Гамильтон". Царь Петр I берет отрубленную по его приказу голову возлюбленной и целует ее в мертвые уста. Возможна и еще одна, более отдаленная, ассоциация. Мифологический герой Орфей, зачаровывающий пением и музыкой не только людей, но и природные силы, за пренебрежение к Дионису, сопернику Аполлона, растерзан на части вакханками, а голова его приплыла по реке Герп к острову Лесбос, где была принята Аполлоном, куски же тела собраны музами.

    Каменное слово - см. "Реквием": "И упало каменное слово // На мою еще живую грудь...".

    <43>
    Маргарита, Саломея, Берта Бовари. - Маргарита из "Фауста" Гёте и Саломея О. Уайльда - литературные героини, к трактовке образов которых обращались Гумилев и Ахматова. Берта Бовари - Ахматова преднамеренно вводит в заблужение читателя, соединяя два этих имени (вернее, имя и фамилию) и не разделяя их запятой, что не было замечено комментаторами. М. Кралин, предположив описку или искажение в машинописном тексте, отсылает к Эмме Бовари, М. Толмачев пишет: "Имя героини романа Г. Флобера "Г-жа Бовари (Madam Bovary) - Эмма, Бертой зовут ее малолетнюю дочь" (Вестник русского христианского движения. 1994. № 170. С. 176).
    Возможно, здесь Ахматова нарочито дает возможность тройственного толкования образа, вводя Берту из драматической сцены Н. Гумилева "Игра" (1913): Берта - девушка из игорного дома, пытается спасти молодого графа, претендента на престол Майорки:
Бежим скорей, бежим со мною
Туда, где, голову подняв,
Орел кричит привет герою.
(Гумилев, 2. С. 9).
    Граф ставит на кон трон Майорки и, проиграв, стреляется: "А, вот он в огнезарном свете! // Он все нашел, о чем скорбел".

    Когда ты со своей знаменитой современницей колдовала... - Ахматова отсылает к сцене гадания в первой части "Поэмы без героя".

    <46>
    ...твой стон... напоминает мне тебя в тюрьме, и на плахе, и на костре. - По-видимому, имеется в виду судьба героини поэмы Г. Чулкова "Мария Гамильтон", по преданию, возлюбленной Петра I, невинной жертвы, казненной им по подозрению в шпионаже. Оформитель книги В. Белкин придал героине портретное сходство с Ахматовой.

    <47>
    Священный дуб - в Библии дуб имеет значение священного дерева (см. в "Поэме без героя" - "Ты ровесник Мамврийского дуба"),

    <50>
    Колизей - памятник древнеримской культуры (75-80 н.э.). Каменные ступени, ведущие к арене, где происходили гладиаторские бои, сводчатые каменные галереи предстают в пьесе Ахматовой в пародийном свете. Статуи, украшавшие трибуны Колизея, заменены гипсовой скульптурой "Девушки с веслом" (скульптор P.P. Иодко, 1936) - обязательным атрибутом парков культуры и отдыха, детских площадок и т.д. в городах и городках Советского Союза.

    <53>
    Снится улыбающейся Еве... - отсылка к стихотворениям Н. Гумилева "Сон Адама" и "Адам".

    <56>
    Черновой автограф одной из первых частей, возможно, приближенных к содержанию "ташкентской" редакции.

    <57>
    Черновой автограф, помета "2-й вариант", возможно, указывает на существование не известного нам 1-го варианта.

    Пусть была из волшебного дерева // Скрипка, что мне играла в Аду. - Ср. в стихотворении Н. Гумилева "Волшебная скрипка" (1908):
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей...
(Гумилев, 1. С. 82).
    <58>
    Самый толстый - имеется в виду А.А. Жданов (1896-1948), главный идеолог коммунистической партии, член Политбюро ЦК; входил в ближайшее окружение Сталина, один из организаторов массовых репрессий 1930-1940 гг.

    <60>
    Афганец - так в Узбекистане называют горячий ветер, налетающий со стороны Афганистана.

    При мне хвалила Джойса... - Джойс Джеймс (1882 - 1941) - один из мэтров модернизма. Главы из его романа "Утес" на русском языке были опубликованы в журн. "Интернациональная литература" (1935. № 1-4, 9-12). Ранее отрывки печатались в "Новинках Запада" (М.;Л. 1925. № 1). Роман читался и перечитывался Ахматовой в подлиннике, был одним из ее любимых произведений. В те годы советским литературоведением Джойс классифицировался как реакционный писатель, оказавший вредное воздействие на развитие литературы: "Влияние творчества Джойса на буржуазную литературу разных стран способствовало углублению в ней декадентских тенденций и привело многих писателей в тупик алогизма". (Краткая литературная энциклопедия. Т. 2.1964. С. 655).
    Сцена судилища, по-видимому, наиболее приближена к первоначальному "ташкентскому" тексту.

    Торговала на Алайском рынке паспортами... - Алайский рынок - рынок-"толкучка" в Ташкенте.

    Переплыла реку Пяндж... - пограничная река, разделявшая Таджикистан с Афганистаном.

    Она это Зайченко и Ахметова сманила. - Постановление 1946 г. широко обсуждалось на собраниях не только деятелей литературы и искусства, но и в школах, на фабриках и заводах. Историю про Зайченко и Ахметова рассказал Ахматовой Евгений Рейн: "А вот случай совсем уж юмористический. Кстати, я его изложил по просьбе Анны Андреевны письменно, и она на моих глазах вложила эти листки в одну из своих книг ...
    Быть может, эта запись и теперь находится в архиве Ахматовой".
    На Кавказе к молодым поэтам подошел бродяга и, представясь бывшим заключенным, попросил денег: Я сидел по делу Зайченко и Ахмедова", - и он многозначительно подмигнул. И вдруг я понял, что Зайченко и Ахмедов - это перевранные им Зощенко и Ахматова. <...> Дело, молодые люди, государственное. Я по нему подписку давал, об нем когда-нибудь весь мир услышит, только для вас сообщаю: Зайченко ни в чем не виноват, его затянул Ахмедов... Мы уже все понимали, что нам пересказывается некая фольклорная байка по поводу ждановского постановления. Мы рассмеялись, и он получил свой гонорар.
    Анне Андреевне почему-то эта история очень понравилась. Может быть, она считала ее каким-то бредовым отражением истины..." (Рейн Е. Сотое зеркало (Запоздалые воспоминания) // Свою меж вас еще оставив тень... - М.: Наследие, 1992.С. 110 - 111 (Ахматовские чтения. Вып. 3).

Самые популярные произведения

Родная земля
Стихи о Петербурге
«Господь немилостив к жнецам и садоводам...»
«Путь мой предсказан одною из карт...»
Анна Ахматова
Анна Ахматова
[11 июня 1889 - 5 марта 1966]
Помогите библиотеке
Помощь библиотеке
Поэмы
1913 год, или Поэма без героя и решка
1913 год, или Поэма без героя Триптих (1940-1945)
Поэма без героя Триптих (1940-1962)
Поэма без героя Триптих Ленинград – Ташкент – Москва 1956
Путем всея земли
Реквием
У самого моря
Пьесы
Энума элиш Пролог, или сон во сне
Миниатюры и эпиграммы
Эпиграмма
Эпиграмма
Переводы
Переводы c грузинского языка
Переводы из индийской поэзии
Переводы из китайской поэзии
Переводы из корейской классической поэзии
Переводы из словацкой поэзии
Переводы из югославской поэзии
Переводы с армянского языка
Переводы с белорусского языка
Переводы с болгарского языка
Переводы с греческого языка
Переводы с идиш
Переводы с итальянского языка
Переводы с кабардинского языка
Переводы с латышского языка
Переводы с литовского языка
Переводы с молдавского языка
Переводы с немецкого языка
Переводы с норвежского языка
Переводы с осетинского языка
Переводы с польского языка
Переводы с португальского языка
Переводы с румынского языка
Переводы с татарского языка
Переводы с украинского языка
Переводы с французского языка
Переводы с чешского языка
Переводы с якутского языка
Прочие сочинения
Примечания к поэме «Реквием»
Примечания к Энума Элиш
Проза о Поэме
Публицистика
«Адольф» Бенжамена Констана в творчестве Пушкина
Все было подвластно ему
«Каменный гость» Пушкина
Пушкин и дети
Слово о Данте
Слово о Пушкине
Воспоминания
Амедео Модильяни
Воспоминания об Александре Блоке
Завтра день молитвы и печали.
Листки из дневника. Воспоминания об О.Э. Мандельштаме
Михаил Лозинский
О Гумилеве
Биография
Автобиографическая проза
Свидетельство о крещении Анны Ахматовой
Хроника жизни и творчества Анны Ахматовой
Критика
Саша Черный. Подорожник (Обзор книги)
Об авторе
Аманда Хейт. Анна Ахматова
Горенко (Ахматова) Анна Андреевна
Евгений Евтушенко. Кратко об А. Ахматовой
Из сокращенной и обобщенной стенограммы докладов т. Жданова
Михаил Эпштейн. Анна Ахматова
Натан Готхарт. Двенадцать встреч с Анной Ахматовой
Об Анне Ахматовой
Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 14 августа 1946 г.
Справка МГБ по Ленинградской области об Анне Ахматовой
Подписывайтесь

Стихи и поэты.
людям нравится
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия Нравится Стихи и Поэзия
Реклама
Годы | Стиль | Автор
Библиотека русской поэзии
Все поэты